Книга Новая сестра, страница 152 – Мария Воронова

* * *

Дни шли, похожие один на другой, все так же наполненные сомнениями и терзаниями. Иногда Кате до дрожи хотелось поделиться с Элеонорой Сергеевной, но она понимала: сотрудничество с НКВД – это не сердечные терзания, о них разговаривать крайне опасно, и с ее стороны будет подлостью навлекать неприятности на женщину, сделавшую ей столько добра. Просто говорить на эту тему опасно, но того хуже, Воиновы бросятся ее выручать и в итоге окажутся за решеткой.

С Владиком все вышло на удивление легко. Катя ждала ссоры, обиды, может быть, ультиматума «или ты мне полностью доверяешь, или нам незачем общаться», и даже немножко надеялась на это, вдруг боль от разрыва с любимым пересилит муки совести, но вышло совсем иначе.

Кажется, Владик был даже доволен ее стойкостью, сказал: «Именно за это я так тебя люблю». Он не поехал на дачу к Толику, и весь выходной день они провели вместе, гуляли по городу, а когда совсем окоченели, отправились греться в кинотеатр на первый попавшийся фильм.

В фойе пили чай из граненых стаканов в жестяных подстаканниках. Свет от вычеканенных на них красных звезд расходился сильными и толстыми лучами.

В чае сильно чувствовалась сода, добавленная туда для цвета, а Владик, прикрыв глаза, рассказывал, какая их с Катей ждет прекрасная жизнь. К осени ее восстановят в институте, тогда можно будет похлопотать о комнате для семейной пары в общежитии. Он комсомолец, ему должны дать. А там, глядишь, и в Ленинграде оставят, не пошлют по распределению черт знает куда. Он недоговаривал, но Катя понимала, почему не пошлют. Хорошего агента хороший куратор будет держать при себе.

Мама мало-помалу согласится, что сын вырос и должен создать собственную семью, Катина бабушка тоже свыкнется с Катиным замужеством, в общем, жизнь пойдет прекрасная.

Владик так аппетитно рассказывал, что у Кати перед глазами, как во сне, проносились картины счастливого будущего.

Катя тоже прикрыла глаза, чтобы ярче представить себе ту жизнь, к которой она всегда стремилась: муж и жена, оба врачи, пропадают на службе, и даже вечером за ужином обсуждают рабочие вопросы. Конечно, дети, обязательно дети, мальчик и девочка, такие же белокурые, как отец. Сидя с детьми, она немного отстанет от мужа, но так и следует. Муж – глава семьи, он должен быть умнее и выше по должности. Домработницу возьмут, какую-нибудь старушку типа Арины Родионовны, она будет помогать с детьми и бытом, пока родители трудятся на любимой работе.

Идиллия, рай… А на встречи с энкавэдэшником можно ходить как к зубному врачу. Пришла, потерпела полчасика и забыла. Как будто и не было ничего. В самом деле, сообщит она, что Татьяна Павловна, например, сказала, что в деревне остались одни лодыри и пьянь, и что дальше? Не она донесет, так кто-то другой. Не ее завербуют, так кого-то еще. Ту же Татьяну Павловну.

«Почему я должна погибать? – в тоске томилась Катина душа. – Разве я не имею права на счастье? Просто на жизнь? Почему Антипова будет жить и благоденствовать, а я должна сгинуть вместе с Таточкой? Я хочу быть врачом, женой и матерью, а не ссыльной или вообще расстрелянной! Ради чего погибать, ради кого? Если бы хоть один человек заступился за меня на том собрании… Да, господи, хоть бы не заступился, промолчал, но проголосовал бы против… Да хоть воздержался бы! Но нет, все в едином порыве… Растоптали нас с Татой и не заметили, вытерли ноги и пошли дальше, а я-то почему ради них должна погибать? Есть близкие люди, надежные, свои, но их так мало… Только Воиновы, да, пожалуй, и все. За них буду стоять до конца, никогда не предам, а остальные мне никто. Они за меня в лагерь не пойдут, и я за них не хочу!»