Книга Новая сестра, страница 113 – Мария Воронова

— Что значит неточный? Идите и уточните. Даю вам полтора часа.

— Александр Николаевич, я уточнила четыре раза. Два раза вчера и два раза сегодня, и во время каждого обхода появлялся какой-то новый ребенок.

— Н-да… – Стенбок покачал головой, – надо наладить учет детского поголовья. Подарки подарками, а если война, то такие вещи требуется знать. Подумаем… Так что, Катя, какая погрешность? Плюс-минус?

Она пожала плечами:

— Два-три, но если хоть один ребенок останется без подарка, то весь праздник насмарку.

— Вы правы. Что ж, если дети у нас появляются внезапно, как наследники французского престола, остается только заказать с запасом.

— А…

— Ничего страшного, своих доложу, – перебил Стенбок весело, – получка у меня большая, а тратить некуда. Излишки потом придумаем, куда девать.

— Спасибо, Александр Николаевич.

Подавив в себе сильнейшее желание сделать книксен, Катя шагнула к двери, но Стенбок ее остановил.

— Ваш платок, Катя, – с этими словами он подал платок, аккуратно завернутый в газету и перевязанный бечевкой.

Хорошо, что платок вернулся к хозяйке, но в то же время Кате стало почему-то жаль, что их со Стенбоком маленький секрет закончился. Теперь все как и должно быть, ничто не соединяет начальника клиник и простую операционную сестру. Они снова на разных орбитах, на параллельных прямых, которые никогда не пересекаются.

Все остальное существовало только в ее воображении. А что не только – то было данью уважения Таточке. Для Стенбока Катя была не кем иным, как внучкой его любимой наставницы Тамары Петровны Холоденко, вот вся суть его мимолетной симпатии. Не надо думать, что она может быть сама по себе интересна такому взрослому человеку. По умственному развитию она для него где-то на уровне тех детей, для которых он так энергично готовит спортивный зимний праздник, не имеющий ни малейшего отношения к Рождеству.

Катя улыбнулась. О Стенбоке было приятно просто думать, что он есть. Злой, суровый, угрюмый, щедрый на взыскания и внеплановые учения, и единственный, позаботившийся о том, чтобы одарить малышей конфетами. Без таких, как он, наверное, и земля не вертится.

А мечтать о нем, что ж… Глупо, она ведь больше не ребенок, уже пережила восторг первой любви, второй раз в эту реку не зайдешь, если ты нормальный человек и развиваешься как личность. Да и вообще у нее снова есть Владик, и думать о другом мужчине не только глупо, но и крайне непорядочно.

От этой мысли стало не то чтобы грустно, а как-то вдруг потемнело, посерело на душе, будто солнце зашло за облачко. Самое противное, что она должна быть счастлива. Молитвы ее услышаны, Владик ее любит. Так сильно, что, по собственному признанию, не смог забыть и вернулся к ней, несмотря на то, что у нее теперь несмываемое пятно на репутации. Раньше такими пятнами на репутации девушек были любовные связи с другими мужчинами, а теперь вот происхождение, исключение из комсомола или института, и связи с оппозицией, отнюдь не любовные. Но вот сила чувства Владика преодолела эту Катину неполноценность. Он вернулся к ней и предоставил более чем убедительные объяснения своему предательству. Такие объяснения, после которых нельзя человека не простить. Так уж сложилось, что ему невозможно было поступить иначе. Зато он предупредил о предстоящей публичной порке, о том, что будут выселять, а такие поступки нынче требуют большого гражданского мужества.