Книга Новая сестра, страница 115 – Мария Воронова

Смутно, на уровне подсознания, Катя понимала: чтобы снова стать счастливой, как раньше, ей надо убедить себя, что Владик на трибуне и Владик рядом с ней – это два совершенно разных человека. Но это уже попахивало шизофренией.

Оставалось только признать, что счастье вообще не бывает легким и воздушным, что это не мечта, а тяжелый труд, в котором прощение занимает главное место. Надо мириться с тем, что человек рядом с тобой не идеален, прощать ему недостатки, как он прощает твои, и тогда, может быть, лет через десять вы будете счастливы, как счастливы Элеонора Сергеевна с Константином Георгиевичем. Правда, они как раз оба почти идеальные, но, как знать, вдруг они такие не сами по себе, а именно потому, что прощают и поддерживают друг друга…

Катя рисовала себе картины предстоящего замужества, однако Владик не спешил делать предложение. Он много говорил о любви, о том, как ему повезло встретить Катю, лучшую девушку на свете, но вел себя не как настоящий жених.

Он так и не познакомил Катю с мамой и сестрой, и в дом Кати знакомиться с Таточкой в качестве официального жениха тоже не спешил. Перед Тамарой Петровной ему было стыдно за свое поведение на собрании, он не надеялся, что она будет такой же снисходительной, как внучка, и как Катя ни уверяла его в бабушкиной лояльности, Владик говорил, что еще не готов. Должен еще заслужить благосклонность Тамары Петровны, смелыми поступками загладить свою вину.

Мать и сестру нельзя было волновать. Они вообще неизвестно как воспримут известие о том, что у главы их маленькой семьи появилась девушка, а если узнают, что девушка скомпрометирована перед советской властью, то придут в настоящий ужас, и неизвестно, как это скажется на их здоровье. И совсем не факт, что они примут Катю вежливо. Могут и прогнать.

Поэтому лучше всего сохранить их отношения пока в тайне, говорил Владик. Ничего в жизни он так не желает, как быть с Катей, но для начала совместной жизни нужно выбрать подходящий момент. Пусть ситуация немного прояснится, контроль властей над человеческой жизнью немного ослабнет, дышать станет посвободнее, тогда он представит Катю как свою невесту, а тем временем будет ее защищать, как рыцарь.

В одном отношении его поведение действительно было рыцарским, но Катя не могла отделаться от неприятного чувства, что в этот раз целомудренными их отношения остаются только потому, что согрешить им негде. «Встречались бы летом, давно бы он утащил меня под какую-нибудь елочку на лесной полянке», – прикидывала она, удивляясь собственному цинизму.

Узнав, что на детский праздник можно привести свою половинку, ибо в ЦПКиО места много, Катя позвала Владика, но он, подумав немного, отказался. Сказал, что не хочет ее компрометировать перед сослуживцами, ведь они еще не муж и жена.

Это было слишком тонко по нынешним временам, но, пожалуй, справедливо, если Владик не хотел брать на себя никаких обязательств по отношению к ней. Если бы они появились вдвоем, то те молодые люди, которые могли бы захотеть поухаживать за Катей, увидев ее с кавалером, отказались бы от этой идеи.

Такая порядочность была, конечно, похвальна, но крайне унизительна. Так же как и соображение, что девушке неприлично идти куда-то одной. Не нужно давать Владику лишний повод для обид и подозрений. Рассуждения эти отдавали нафталином, как Таточкина муфта, но каким-то древним, еще не женским даже, а самочьим чутьем Катя понимала, что повод этот Владик себе сохранит, чтобы использовать в подходящий момент. И так хотелось верить, что древнее чутье обманывает, и потому Катя решила его не проверять. Гораздо легче никуда не ходить, ведь единственный способ завоевать доверие человека – не заставлять его тебе доверять.