Книга Новая сестра, страница 110 – Мария Воронова

«Ты сначала в конную атаку сходи, а после уж про рубить сплеча рассказывай», – буркнула про себя Мура, поднимаясь, чтобы проводить Антипову до двери.

Вслух она сказала, что сейчас надо быть тоньше, осторожнее, потому что враги затаились во всех сферах и только и ждут случая напасть на честных и неравнодушных граждан. Но партия настороже, не даст пропасть таким преданным бойцам, как Антипова.

— Давайте подумаем, может быть, вам по партийной линии продвинуться, – протянула она как бы между прочим, пожимая Елене Егоровне руку на прощание, – начать с секретаря ячейки, а там…

Вернувшись в кабинет, она без сил упала на стул. Господи, почти целый рабочий день и гору душевных сил потратила впустую из-за досужей болтовни двух приятелей-докторов! Ладно она, но ведь целые суды, органы дознания, конвойные, милиционеры, охранники и бог знает кто еще, в общем, огромная государственная машина правосудия без устали работает только над тем, что кто-то кому-то что-то сказал. Разумно ли это, когда людям нечего есть? И кто в итоге получается большим вредителем – Гуревич с Воиновым, распускающие языки почем зря, или НКВД, арестовывающий мировое светило по пустому навету? От кого реальный вред обществу? Гуревич с Воиновым сотрясли воздух и забыли, а пустоту, образовавшуюся после ареста Добужинского, не скоро получится заполнить. Ладно бы он убивал людей ради своих анатомических изысканий, тогда да, тогда надо его арестовать и предать суду, как любого другого преступника, невзирая на заслуги перед обществом. Никто бы тогда не возразил, ибо никакая наука не стоит человеческой жизни. Раньше так, во всяком случае, было принято, а теперь бог весть… Однако Добужинский ни в чем подобном не замечен, добрейший человек, но вот лишили молодых ученых научного руководителя, слушателей – великолепного лектора, потому что… даже черт знает почему. Мура поморщилась. Она сдержала обещание, данное Воинову и Сосновскому, подошла на заседании обкома к своему знакомому, соблюдая все меры предосторожности. Тщательно проследила, чтобы никого не было рядом, попросилась зайти на минутку, и только когда он привел ее в свой кабинет и они остались наедине, осторожно заикнулась о Добужинском. Так старый товарищ, смелый воин, побледнел и зашипел на нее, что твой гусак. Но все-таки совладал с собой, взял под руку и негромко, почти на ухо, приказал оставить все хлопоты. Профессору не помочь, а если начнешь заступаться, то единственное, чего добьешься, – обнаружишь свою причастность к контрреволюционной террористической зиновьевской подпольной группе. В итоге только утопишь старика. Так дед сам по себе, может, еще проскочит, отделается выселением, а в составе группы поедет в лагерь или еще похуже.

После этого разговора Мура чувствовала себя так, будто мыла наелась. Формально выполнила обещание, а по сути – нет. Не убедила товарища встать на защиту несправедливо обвиненного, даже не попыталась. Странная готовность честных и смелых руководителей партии, большевиков с дореволюционным стажем, мириться с произволом ошарашивала ее, саму лишала воли к сопротивлению.

В стране в конце концов есть Верховный суд, почему он не возмутился явно незаконным, даже, можно сказать, антизаконным постановлением ЦИК от первого декабря? У Муры нет юридического образования, но даже ей ясно, что в этом постановлении нарушены два основополагающих принципа судоустройства – презумпция невиновности и принцип осуществления правосудия только судом.