Книга Сестра молчания, страница 86 – Мария Воронова

Не так уж трудно верить в то, во что хочется. А уж девушке поверить в то, что ее любит мужчина, в которого влюблена она, вообще ничего не стоит. Что бы там Владик ни творил, какие бы ни стояли перед ним задачи, но он пришел к ней после того, как она серьезно его подставила. Наверняка у него были крупные неприятности, когда она в последний момент отказалась сотрудничать. Но вот он здесь, с букетиком. И жестами провинциального трагика. И почти через полгода после ее разговора с энкавэдэшником.

Только ведь ложь всегда можно принимать за правду, если сказать себе, что ты слишком подозрительная и циничная, вот тебе и мерещится.

Да уж, лучше мешки таскать, чем сомневаться в людях!

Вдруг нахлынуло прошлое, как вещи из старого шкафа, который набили до отказа и долго не открывали. Катя будто заново переживала то светлый, почти детский восторг, который она чувствовала при виде Владика до того, как стала с ним встречаться, то чудесный миг первого поцелуя. Потом резко окуналась в тягостные воспоминания о его предательстве, как она заставляла себя простить, как ломала в самой себе что-то важное, что не позволяло это сделать.

Что ее тогда остановило? Не надо лицемерить перед самой собой, только нежелание Владика жениться официально. Если бы он сделал предложение, она бы его приняла.

А вдруг он сейчас готов? Надо прямо сказать, если ты меня так любишь, дорогой товарищ, то давай распишемся. Она формально замужем, ну и что? Стенбок будет только рад избавиться от своей фиктивной жены, ведь он первым не предлагает развод исключительно из благородства.

Вдруг Владик согласится, и начнется тогда у нее настоящая семейная жизнь… Настоящий муж, а там, как знать, и настоящие дети. От такого отца они должны быть красивыми.

Просто надо будет немножко поработать над собой, слегка сместить прицел. В военной системе есть такие таблицы замен. Если для полноценного питания бойцов не хватает какого-то продукта, в этих таблицах указано, чем и в каком количестве его можно восполнить. Например, творог заменить на рыбу, говядину на яйца и так далее.

Вот и ей придется всю жизнь считать малодушие осторожностью, предательство – дальновидностью, а приспособленчество – разумным поведением.

И жить не с человеком, а с эхом собственных чувств.

Бррр! Катю аж передернуло от такой перспективы. Это все равно что соглашаться всю оставшуюся жизнь с утра выпивать стакан водки и целый день ходить под мухой.

Черт возьми, она разумный человек, и ей давно все ясно. Она любила не Владика, она любила любовь. Владик имел к ее чувствам примерно такое же отношение, как икона к настоящему Богу.

Лучше раз и навсегда признать, что сглупила и влюбилась в ничтожество, чем всю жизнь цепляться за свою гормональную бурю взросления.

С этой мыслью Катя успокоилась, быстренько умылась холодной водой и решила прогуляться, чтобы выгнать из памяти странный визит из прошлого и пережитого.

Было еще не слишком поздно, и она дошла до Невского, который в головах ленинградцев никак не хотел становиться проспектом 25 Октября.

Она брела бесцельно, просто чувствовала себя хорошо среди людей.

— Катя? – вдруг окликнули ее.

Обернувшись, она увидела Гуревича.

— Лазарь Аронович!

— Катенька, как я рад вас видеть! – Гуревич галантно взял ее под руку, и они неспешно зашагали в сторону Невы. – Как вы?