Книга Сестра молчания, страница 100 – Мария Воронова

— Вопрос не праздный, Катя, – кивнул Стенбок, – и очень хорошо, что вы пришли, ибо я сам хотел говорить с вами об этом. Как вы посмотрите, чтобы приходить вместе со мною на торжественные вечера? В последнее время они вошли в моду, и я, увы, по своему общественному положению обязан на них бывать, и бывать с женой, буде она у меня есть.

— Хорошо, Александр Николаевич. Только, если можно, предупреждайте заранее, чтобы я могла поменяться дежурствами.

— Обязательно, Катя. Правда, там царит атмосфера такой густой пошлости, что, боюсь, вы разведетесь со мною после первого же вечера.

— Ничего, потерплю, – засмеялась Катя и спросила, насколько Воиновы в курсе дела.

— Надеюсь, что заблуждаются на наш счет так же, как все остальные. Если Павлова по-соседски не проболталась. А к чему такой вопрос?

— Хочу навестить, поздравить с прибавлением. Я ведь обязана им очень многим.

Стенбок вздохнул:

— И вы считаете, что лучшей благодарностью будет принести туберкулезную палочку в дом к маленькому ребенку?

— Но я всего лишь работаю в туберкулезе, а не болею!

— Вы это попробуйте объяснить молодой матери.

— Но Элеонора Сергеевна медицинский работник, а Константин Георгиевич вообще профессор. Они прекрасно разбираются, кто заразный, а кто нет.

— Ах, Катя, Катя, – покачал головой Александр Николаевич, – когда у вас появятся свои дети, вы поймете, как сейчас ошибались. Страх за близких на корню убивает все медицинские познания.

«Интересно, как дети у меня появятся в фиктивном браке», – подумала Катя с неожиданной горечью, а вслух сказала только:

— То есть мне не нужно ходить к Воиновым?

— Не нужно. Поймите правильно, Элеонора Сергеевна любит вас и будет очень рада видеть, но своим появлением вы доставите ей несколько часов тревог, пусть и совершенно напрасных.

Что ж, в логике ему отказать было нельзя.

— Хорошо, Александр Николаевич, я не пойду. Хотя, знаете ли, в экстренной операционной такое бывает… Туберкулезная палочка это вообще цветочки по сравнению с тем, что они сами таскают в дом.

— У нас очень строго соблюдается асептика и антисептика, используются новейшие дезсредства, я лично за этим слежу, – процедил Стенбок.

— Ладно, ладно, раз вы такой стерильный, – вдруг расхрабрилась Катя от обиды, что ее считают неподобающей гостьей в приличном доме, – может быть, заберете у меня детские вещи и сами отнесете Воиновым? Скажете, от нас обоих, от вас и вашей заразной жены.

Стенбок хмыкнул:

— Почему бы и нет? Вот, кстати, ваш трамвайчик. Поехали.

Оказавшись в комнате у Кати, Стенбок первым делом придирчиво огляделся вокруг.

— И где ваше усиленное питание? – спросил он грозно.

На этот вопрос Кате ответить было нечего. Питания в доме не было, ни усиленного, никакого.

— В столовой, – буркнула она.

— Где орехи? Где мед?

Катя пожала плечами.

— Вы не бережете себя, едите столовскую баланду, подвергаете себя дополнительному риску, а потом самым безответственным образом хотите общаться с маленькими детьми!

— Я нормально ем. Просто сегодня…

— И в прошлый мой визит тоже было просто сегодня! – Стенбок прохаживался по комнате, заложив руки за спину, будто в своем кабинете распекал нерадивых подчиненных. – Тоже я пришел, а в доме шаром покати!

— Но мы заранее не договаривались с вами, что тогда, что сейчас, – пискнула Катя, как тот самый нерадивый подчиненный.