Книга Вечный шах, страница 92 – Мария Воронова

Следователь что-то спрашивал убаюкивающим, как летний дождь, тоном, а я не слушала, потому что мне нечего было ответить ни на один его вопрос. Я ничего не знала, не замечала и не подозревала, жила с добрым и работящим человеком.

Если в любой ситуации можно найти что-то хорошее, то вот оно – мужу достался самый добросовестный следователь из всех возможных. Заметив, что я еле дышу, он отпустил меня и следующий допрос провел уже у меня дома. Только я по-прежнему твердила одно – я ничего не замечала.

Знаю, есть героические женщины, которые верят в своих мужей, несмотря ни на что. Увы, я не из таких. Когда прошел первый шок, я стала вспоминать, как муж настаивал на покупке автомобиля, хотя во всем остальном был до крайности неприхотлив. Якобы будет таксовать и быстро отобьет покупку, а мне не пришло в голову, что ездить на троллейбусе и не дергаться – то на то и выйдет. Впервые за много лет я сообразила, что после своих рейдов он приносил подозрительно мало денег. Говорил, что отдает большую часть выручки Лиле, но я никогда не проверяла, так ли это. Хорошая жена периодически устраивала бы контрольные совместные рейды, выясняла, сколько выходит в среднем за вечер, отбирала бы всю сумму до копеечки, а потом мудро распределяла бюджет, но мне всегда лень было это делать. Я неплохо зарабатывала сама и верила в честность мужа.

Надо было контролировать хотя бы финансы, тогда я бы раньше поняла, что он по вечерам не таксует, а охотится за девушками.

Порой меня будто кто-то толкал, стряхивал сонную одурь, я озиралась вокруг и думала: нет, невозможно. Это же мой родной муж, с которым мы столько ночей проспали в обнимку… Но неумолимая логика брала свое. Занимаясь наукой в студенческие годы и позже, я читала статьи иностранных авторов про составление психологических портретов преступников, кое-что запомнила и теперь вынуждена была признать, что мой муж подходил под многие критерии. Даже его спокойствие, доброжелательность и терпеливость объяснялись с точки зрения науки. Преступник поглощен своей тайной жизнью, он весь в охоте, слежке, убийствах, а существование в обществе для него только маскировка, так называемая «маска нормальности», и ему ничего не стоит изображать из себя веселого и доброго человека. Я еще удивлялась в начале нашего брака, что могу ругать его, сколько хочу, он очень редко злился в ответ. Я самонадеянно считала, это потому, что он меня любит, а в действительности ему было просто наплевать. Получили объяснение и его долгая любовь и безропотное ожидание моей благосклонности, ведь я была для него не целью, а очередной завитушкой на маске нормальности, чтобы можно было объяснить свое одиночество неразделенной любовью. Наверное, он даже расстроился немного, когда я согласилась выйти за него, но решил, что ничего, сойдет. Это открытие было щелчком по самолюбию, но по сравнению с остальными ударами судьбы я его даже не почувствовала.

А что Лиля с Никитой, спросите вы? А я отвечу, что голос крови никто еще не отменял. Да и если как следует проанализировать, любил-то он их в основном за мой счет. Легко быть заботливым братом и дядюшкой, когда жена зарабатывает больше твоего и не ограничивает тебя в средствах.

Вообще я надеялась, что Лиля придет на помощь, но куда там! Вскоре после ареста мужа Никиту все-таки взяли на протокол, и ей стало вообще не до чего. Приезжает теперь только за деньгами, а брата даже не упоминает. Я и не знаю, верит она в его виновность или нет. Про Никиту я никогда не спрашиваю, но знаю, что лечение помогает, болезнь отступает, и шанс на ремиссию очень велик. Я бы порадовалась за него, если бы остались душевные силы.