Книга Вечный шах, страница 91 – Мария Воронова

— Ну в принципе… Доктора же часто проходят всякие курсы повышения квалификации, посещают конференции и лекции. И вправду мог знакомиться с девочками в институте.

— Именно так я и подумал, а сейчас осенило, он же участковый терапевт, рабочая лошадка! Он все эти лекции и конференции вертел неудобно сказать где. Вы когда в районном суде работали, часто вас на конференции отпускали?

— Да не особенно.

— А в свободное время вам хотелось туда пойти?

Потупившись, Ирина призналась, что нет, не хотелось.

— Вот именно. Нечего ему было делать в институте, а я, убаюканный своей проницательностью, не додумал, не досмотрел и не дожал. Так что, Ирочка, вот вам еще один мой единственный совет, это какой уже по счету? – Дубов ухмыльнулся. – Впрочем, неважно, главное, если вам что-то не ясно – выясняйте! Если пропустите, то в девяноста девяти случаях это не будет иметь значения, но в сотом доставит много неприятных минут.

* * *

Мужа забрали, а я все еще не понимала, что происходит. Уходя, он, как, наверное, все на свете преступники, заверил меня, что это недоразумение, которое быстро выяснится, и максимум завтра к вечеру он будет дома.

Самое смешное, что я поверила. Спокойно выспалась одна, растянувшись на нашей кровати, утром позавтракала и поехала на работу в полной уверенности, что кто-кто, а мой муж преступником быть не может. Про лифчики я почти забыла, ведь что такое непонятные тряпки против моей интуиции и уверенности в любимом супруге. Я ведь умная и проницательная женщина, к тому же психиатр, и, хоть давно занимаюсь исключительно административной работой, навыки остались. Неужели я бы не разглядела в муже черты преступника?

Конечно, я совру, если скажу, что провела тот день совершенно спокойно. Нет, я вздрагивала при каждом звонке, надеясь, что это муж с сообщением, что его отпустили. Сама несколько раз набирала домашний номер, слышала длинные гудки и думала, что надо бы позвонить ему на работу, но притворялась сама перед собой, что не помню номер наизусть. У меня бы язык не повернулся сообщить главврачу поликлиники, что его участковый врач в тюрьме, да он бы мне, наверное, и не поверил.

Следующую ночь я спала уже не так хорошо. К сожалению, я совершенно не знала, что делается в таких случаях. Куда бежать, с кем добиваться встречи, как просить о свидании, в конце концов, что передать в камеру? Не апельсины же, как в больницу. Все эти простые действия были мне неведомы.

В общем-то, занимая достаточно высокий пост, я привыкла решать все проблемы если не по блату, так по знакомству, но в уголовной среде я связями не обзавелась. Могли помочь знакомства по партийной линии, но я не хотела снабжать их таким компроматом против себя самой. Я все надеялась, что ситуация разрешится благополучно и никто ничего не узнает.

Пока я сидела в растерянности, милиция сама меня нашла и вызвала повесткой. Свой визит к следователю я помню как в тумане. Стук пишущей машинки, тяжелая хрустальная пепельница, в которую я без конца стряхивала сигарету. Я не курила, но взяла, надеясь, что горький дым приведет меня в чувства. Нет, не помогло. Как сквозь вату я слышала, что мой муж признался в чудовищных убийствах, что он не только лишал жизни молодых девушек, но и глумился над их телами. В этом месте беседы я, очевидно, упала в обморок, потому что помню острый запах нашатыря.