Книга Вечный шах, страница 68 – Мария Воронова

На ногах Шаровой были молодежные джинсовые босоножки на маленькой платформе и с завязками на манер греческих сандалий – последний крик моды из доступного. Ирина сама присматривалась к таким, но решила не ходить как инкубаторская.

Видно, что женщина живет достойно, но небогато, как все. Интересно, знала ли она о своей редкостной красоте, мечтала о карьере артистки или невероятно удачном замужестве? Боролась ли, штурмовала театральные вузы, знакомилась с мальчиками из обеспеченных семей в надежде на выгодный брак и смирилась с простой рабочей жизнью после головокружительных взлетов и падений, как это происходит у настоящих красавиц? Или мудрые родители сразу подготовили ее к реальности, научили, что не родись красивой, красота увянет, а родись счастливой, счастье не обманет? А также что всяк сверчок знай свой шесток?

Ирина так задумалась, что чуть не забыла открыть заседание.

Началась предварительная часть. Борис Витальевич занял скамью подсудимых с достоинством, переходящим в легкую браваду. Одет он был в белую рубашку-поло с маленьким крокодильчиком на кармашке и в обманчиво простые летние брюки. Ирина присмотрелась, но не заметила ни у самого Смульского, ни у его жены рюкзака с вещами. Что это? Самонадеянность? Уверенность, что тюрьма только для простых мужиков, а такого прекрасного интеллигентного человека никогда в нее не посадят? Или все гораздо проще и Смульские оставили вещи в машине?

Адвокат у него был молодой парень, с которым Ирине еще не приходилось сталкиваться, но о котором она слышала только положительные отзывы. Действительно, молодой защитник производил хорошее впечатление, но почему Смульский, к услугам которого были все лучшие адвокаты Ленинграда, остановил свой выбор именно на нем? Большие гонорары мэтров напугали? Так вроде семья не бедствует, а сейчас не та ситуация, чтобы экономить…

Обвинителем выступал ее старый знакомый Бабкин, напыщенный и прокуренный индюк с усами, но в этот раз он, против своего обыкновения, не раздувался от праведного гнева, наоборот, вежливо улыбался участникам процесса.

Жена подсудимого оказалась дородной ухоженной дамой начальственного вида. Превосходный льняной костюм, плетеные кожаные туфли, сумочка, при виде которой у любой женщины подкосятся колени от зависти, тщательный макияж и уложенный волосок к волоску перманент. Но несмотря на то, что Смульская была одета в заоблачный дефицит, бюрократический шик выглядит одинаково и у начальниц жэков, и у министерских дам.

От потерпевшей Виктории Ткачевой была ее тетка Искра Константиновна Голубева, при виде которой у Ирины появилось смутное чувство узнавания. Где-то она уже встречала эту женщину, только вот вопрос, где и когда?

Память подвела, несмотря на все усилия, но Ирина успокоила себя тем, что, если бы в результате их встречи появились показания для самоотвода судьи, она бы лучше запомнила Искру Константиновну.

Голубева работала преподавателем в Кораблестроительном институте, а Ирину с этим заведением абсолютно ничего не связывало. Потом, имя редкое, Искра, врезалось бы в память, если бы им пришлось где-то серьезно пересекаться. Наверное, подвела среднестатистическая внешность Искры Константиновны: средних лет, среднего роста, не толстая и не худая, суровое лицо с презрительно поджатыми губами, короткая стрижка на не слишком густых волосах, – многие так выглядят.