Книга Вечный шах, страница 45 – Мария Воронова

Зато теперь она чувствовала себя немного неловко перед Зейдами, получалось, что она их зазывала не для того, чтобы беременная Яна дышала свежим воздухом, а чтобы развеять свою дачную скуку.

Неизвестно, как Яна, а Витя, кажется, не задумывался над этими нюансами, был такой же веселый и добродушный, как всегда. Поболтали о всякой ерунде, Витя попросил по возможности не потерять учебник, но если он где-то зачитается, то беда невелика, хозяин вполне удовлетворится книжкой в стеклянном переплете.

Он уже стоял в дверях, как Ирина спохватилась и спросила насчет Кольцова. Витя нахмурился:

— Кто такой?

— Маньяк-убийца. Ты разве с ним не работал?

— Та мне же тему поменяли! – улыбнулся Витя. – Сказали, нечего выпендриваться, один вот занимался да с глузду съехал, не хватало, чтоб еще и ты! От греха подальше возьми что-нибудь безопасное и по профилю кафедры. Я взял.

— И какую?

— Военная тайна.

— Ну ладно. Жаль, вроде ты так интересно начинал, кое-что наработал даже. Неужели Кольцова не зацепил?

— Та слыхал. Но, думаю, он невиновен.

Ирина чуть не села мимо тумбочки.

— Как так? Почему? У тебя есть какие-то доказательства?

— Та ни… – Витя покачал головой, – чисто интуиция ученого.

— А ну-ка пойдем! – Ирина решительно потянула его за рукав обратно в кухню. – Садись.

Витя пожал плечами, но покорно опустился на табуретку.

— Почему ты так думаешь? – наседала Ирина. – Грамотные люди провели расследование, изобличили преступника, надлежащим образом доказали его вину, процесс вел вдумчивый и беспристрастный судья, а у тебя интуиция?

— Выбачь…

— Да при чем тут!.. – махнув с досады рукой, она попала пальцами по столу. – Ты же знал, что он приговорен к высшей мере? А вдруг дело было мое? А? Ты же не знал, что не я вела процесс?

— Не знал, – вздохнул Витя.

— А говоришь мне в лицо такое! Представь, я обрекла человека на смерть, а ты заявляешь, что он не виноват, потому что у тебя, видите ли, интуиция!

— Выбачь, – повторил Зейда, опустив глаза.

— Да я не сержусь, просто скажи, на чем основано. Ты с ним говорил? Дело читал?

— Даже не видел.

— Ну вот! А берешься рассуждать. Хотя что я удивляюсь, обыватели всегда лучше судей знают, кто виноват, а кто нет.

— Ир, ну что ты сваришься? – Витя часто вворачивал в речь свои родные украинские слова, и получалось у него всегда органично и трогательно.

Ирина опомнилась:

— Ты тоже выбачь. Только ведь нам эти приговоры тоже не просто так даются. Очень много уходит сил и нервов на каждый из них, а потом какая-нибудь тетя Маша с лавочки поучает, надо было так, надо было эдак. Ну она хоть в суде просидела весь день, потому что ей больше нечем заняться, а у тебя просто интуиция. Дела не видел, с подсудимым не говорил, фамилию только краем уха слышал и бац – интуиция!

— Ира, но он же работал участковым терапевтом!

— И? Хочешь сказать, что каждый врач святой и человеколюбец?

— Та ни… – засмеялся Витя, – быстрее наоборот. Ты побегай по вызовам, послушай бабок, так возненавидишь людей, что вне работы тебе будет к ним противно прикасаться даже ради того, чтобы убить.

Ирина горько усмехнулась.

— Сама подумай, Ир, когда ему маньячить-то? То прием, то вызова, то патронаж, то бумаги на инвалидность, то курсы повышения квалификации… Минуты свободной нет, и к концу дня так умахаешься, что только в люлю да и спать. О том, чтобы куда-то ехать, кого-то убивать, страшно подумать просто.