Книга Прибавление семейства, страница 94 – Мария Воронова

Или председатель, как всякий нормальный человек, видел не то, что есть, а то, что хотел видеть. Сработала психологическая защита, немного исказила воспоминания, чтобы не признавать неприятный факт: обаятельный мужик, с которым он жарил шашлыки и пил водку, оказался хладнокровным женоубийцей. Вот мозг и постарался, изобразил благостную картинку и выдал ее за реальные воспоминания, как коммунист, диссидентка и православный фанатик сливаются в экстазе. Да-да, охотно верится в такую идиллию.

Теперь, кстати, проясняется загадка, почему Чернов из кресла первого секретаря крайкома загремел в Ленинградский университет. Религиозного сына ему не простили. Да, конечно, у нас свобода вероисповедания, но, Илья Максимович, если вы свое родное дитя воспитали мракобесом, то куда заведете вверенные вам народные массы? Вопрос риторический, но в какой-то мере справедливый.

И что, надо поверить, будто Чернов не обиделся на сына, что лишился карьеры через его незрелые убеждения? Ведь ничего сверхъестественного от Лелика не требовали, всего-то надо было вместе со всеми вступить в комсомол. Получить маленькую книжечку цвета запекшейся крови, раз в месяц сдавать две копейки членских взносов и жить в свое удовольствие. Простая формальность, ничего не значащая, по божественным меркам, наверное, даже и не грех. Неужели Илья Максимович не злился, понимая, что все потерял благодаря ослиному упрямству своего отпрыска?

Хорошо было бы пообщаться с самим Леликом, узнать историю из первых уст. Действительно ли отец проявил такую поразительную стойкость и веротерпимость, достойную просветленного буддиста или йога десятого уровня?

У Ирины подобное поведение просто не укладывалось в голове. Попробовали бы они с сестрой сделать что-то против маминой воли! Да их бы наизнанку вывернули, да и все, и разбираться не стали, кто прав, кто виноват. А тут человек готов все потерять, лишь бы только сыночку не идти против совести, фантастика какая-то.

Нет, правда, надо встретиться с Илиодором Ильичом, зафиксировать этот вопиющий случай, а заодно взглянуть на молодую копию Чернова. Просто так, из чистого любопытства.

Впрочем, правда это или фантазии Павла Михайловича, но ясности к исчезновению Ксении-Авроры ничего не прибавляет, равно как и факт, что она бо́льшую часть жизни прожила под чужим именем.

Узнав о любовнице, бедная женщина решила бросить все и нелегально перешла границу, чтобы открыть свою настоящую личность и получить наследство фон Таубе? И бросила детей и обожаемых внуков? А, кстати, где они? На суд сын не явился, как ранимый мальчик, но если вспомнить, что вскоре после исчезновения матери он уехал из Копорья в неизвестном направлении, то есть повод насторожиться. Со старой работы уволился, и если отец не заявлял, то кто его искать-то будет? Родственники жены забьют тревогу? А если их нет? Друзья? Но когда ты переезжаешь в глухое село и рожаешь, как из пулемета, то старые связи рвутся.

Да нет, бред какой-то! Ирина тряхнула головой, отгоняя идиотские мысли, открутила мясорубку и аккуратно высыпала из нее в миску остатки сухарей. Теперь следовало растопить сливочное масло.

Она зажгла под кастрюлькой самый маленький огонь и принялась наблюдать, как медленно тает по краям желтый брусочек. Повозила его по дну вилкой для более равномерного распределения тепла.