Книга Прибавление семейства, страница 38 – Мария Воронова

— Вы не уверены в своем решении?

Ирина пожала плечами:

— Трудно сказать. По букве я права, а по сути не знаю. Вы, случайно, не слышали о пропавшей жене главного партийца университета?

Гортензия Андреевна так резко отбросила работу, что спицы звякнули, как скрещенные шпаги:

— Чернова, что ли?

— Господи, откуда…

— Ирочка, или вы забыли, где я работаю? В школе, цитадели знаний, между прочим.

— Но все же Чернов – фигура не слишком заметная в общегородском масштабе.

Гортензия Андреевна усмехнулась:

— Ах, Ирочка, у нас половина педагогов – выпускники университета, и все они с нетерпением ждали того прекрасного момента, когда награда наконец-то найдет своего героя и Чернова посадят за убийство жены.

— То есть общественное мнение было не на его стороне?

Гортензия Андреевна вздохнула:

— Не то слово, Ирочка. Молодежь рассказывала о нем не очень красивые истории, но я старалась в этих увлекательных разговорах участия не принимать.

— Почему?

— Согласитесь, объявляя секретаря партийной организации женоубийцей, довольно трудно удержаться от соблазна пнуть систему в целом, а мне подобная позиция претит. Но из тех обрывков, что до меня все же долетели, я поняла, что в бытность студентами ребята Чернова сильно недолюбливали, считали его коммунистическим ханжой, который в своем стремлении выглядеть образцовым большевиком сильно осложнял жизнь как обучающимся, так и профессорско-преподавательскому составу. Поэтому их злорадство, что пламенного борца за ленинские идеалы наконец выведут на чистую воду, вполне понятно.

Ирина кивнула:

— Значит, не только на юрфаке сложилось о нем такое мнение…

— Так, Ирочка, и что? – Гортензия Андреевна азартно подалась вперед. – Прижучили наконец этого святошу?

— Увы… Совсем наоборот.

— То есть как это?

Ирина рассказала.

Гортензия Андреевна покачала головой и вновь взялась за свое вязание. Спицы постукивали сухо и сурово.

По хорошему, Ирине тоже следовало бы заняться рукоделием, хотя бы пришить пуговицы к рубашкам Егора и Кирилла, но она страстно ненавидела это занятие, а просто сидеть сложа руки рядом с трудящейся старушкой было стыдно, так что она поднялась заварить чайку, а по пути зашла в детскую, подоткнула спящему Володе одеяльце и наказала Егору допоздна не читать, зная, что это распоряжение, скорее всего, исполнено не будет. Что поделаешь, сын страстный книгочей, но дни его плотно заняты учебой, музыкальной школой и шахматной секцией, а надо успевать еще с друзьями поиграть, и спортом позаниматься, и домашку сделать. Если все сложить, получится, что бедняга на полторы ставки работает. И это еще повезло ему, что он не девочка, а то бы картошку чистил и полы мыл в дополнение к своему напряженному графику, иначе фу-фу-фу. Ирина погладила себя по животу, клятвенно пообещав малышу, что на него не будет взвалена вся домашняя работа только на том основании, что он дочка.

Чайник закипел, и она позвала Гортензию Андреевну.

— Да, давайте быстренько попьем, да я поеду, пока Кирилл не пришел.

— А что такое? – встревожилась Ирина. – Вы поссорились?

— Ну что вы, Ирочка, я не представляю себе, как такое возможно. Просто не хочу злоупотреблять его рыцарскими чувствами, которые заставят его провожать меня домой. Между тем время еще детское, для грабителей я бедна, для насильников стара, так что прекрасно доберусь самостоятельно.