Книга Дорога, которой нет, страница 36 – Мария Воронова

Пришлось привыкать, что, когда он привезет больного с аппендицитом, она не сбежит вниз по лестнице ему навстречу, не заставит снимать ЭКГ и не наорет, что с пострадавшего при тяжелом ДТП не срезали одежду, и теперь придется тратить на это драгоценные секунды перед операционной.

За пять лет он так и не понял, что больше ему не к кому возвращаться…

Знакомство их сразу не задалось. Первые дни Тимура ставили на простые случаи, и он возил в основном бабушек с давлением к терапевту. Замечал в приемнике суровую девушку с орлиным профилем, мимоходом думал, какая страшненькая, и отправлялся в путь за следующей бабкой.

Среди коллег Ольга Григорьевна считалась настолько некрасивой, что о ней даже не сплетничали. С таким рубильником о замужестве нечего было даже и мечтать, поэтому ей прощали то, что ни за что не простили бы более привлекательной женщине – истовую любовь к работе, трудовое рвение, умение отстоять свою точку зрения и грубоватый сарказм. Словом, то, что в совокупности называется призванием.

Вместе с коллективом Тимур стал весело бояться Ольгу Григорьевну, привозя в приемник хирургическую патологию, дежурно спрашивал у сестер «как сама?» и радовался, если слышал «сегодня добрая». В то же время, если сестры, радостно потирая руки, предрекали: «Сейчас узнаешь, как в три часа ночи аппендициты возить», – не слишком огорчался. Если ошибался с диагнозом, Ольга Григорьевна могла припомнить ему военное прошлое и знаменитую таблетку, разломать которую пополам считается вершиной военной медицинской науки, но она никогда не жаловалась начальству и не раздувала конфликты на пустом месте.

Как-то Тимур после особенно сурового разноса за то, что привез бабку с холециститом без кардиограммы («ЖКБ – ЭКГ, – чеканила Ольга Григорьевна, для наглядности оттеняя каждую букву стуком ручки по столу, – запомните, как “Отче наш”»), заметил ей, что она напоминает ему командира лодки – такая же быстрая и волевая. Ольга Григорьевна проворчала: «Всю жизнь мечтала о таких комплиментах», – но видно было, что ей приятно.

Однажды он привез ребенка с болями в животе. Семья эта была известна всем медикам городка. Глухонемая мама боялась, что не поймет маленькую дочку, поэтому просила вызвать ей скорую помощь при малейшем подозрении на нездоровье. В этот раз девочка жаловалась на боли в животе, Тимур посмотрел, не нашел ничего особенно серьезного, но на всякий случай решил отвезти в приемник, рассудив, что лучше пусть Ольга Григорьевна наорет, чем он пропустит детский аппендицит.

В приемнике ему сказали, что хирург на операции, ждать долго, поэтому Тимур отпустил водителя поспать на станцию, которая располагалась в пятидесяти метрах, а сам остался с пациентами, благо новых вызовов не было.

Шустрый ребенок, знавший приемный покой как собственную квартиру, немножко побегал по коридору, поиграл со штатной кошкой Мусей да и лег спать на кушетку вместе с мамой. Тимур тоже почесал кошку за ушком, разомлел от ее громкого мурчания, заполнил сопроводительные листы, заскучал и тоже растянулся в смотровой на соседней кушетке.

Хотел просто полежать, насладиться редкой пустотой приемника в три ночи, но только вспомнил, что это время называется час между волком и собакой и ничего хорошего медикам не сулит, как незаметно для себя уснул.