Книга Дорога, которой нет, страница 105 – Мария Воронова

Так что, с одной стороны, повода нет, с другой – Ирина не родственница и даже не сослуживица, а всего лишь соседка по даче, ну а с третьей – когда отпускники вернутся, то почувствуют себя очень неуютно, обнаружив, что по всей их жизни шуршали менты, и Ирина немедленно сделается главным врагом.

Что ж, в этих словах был резон, следовало подождать еще недельку и спокойно встретить нагулявшихся загорелых отпускников, но Ирина все-таки позвонила Севе, мужу другой приятельницы, по совместительству оперативнику и хорошему человеку.

Тот обещал аккуратно навести справки, не привлекая к проблеме лишнего внимания, и Ирина отправилась домой с приятным сознанием, что сделала все, что могла.

* * *

Кира каждый раз расставалась с Тимуром так, как будто он больше не вернется, но проходил день, максимум два, и он снова возникал на ее пороге. Она научилась определять, когда он вымотан, потому что тяжело и напряженно боролся со смертью, а когда просто устал от потока рутинных вызовов. Иногда он приходил, когда мама еще не успевала уйти на работу во вторую смену, и успевал выпить чашечку ее фирменного кофе, порой, наоборот, она возвращалась с первой, когда они еще лежали, и приходилось за время открывания замка успеть натянуть штаны и застелить постель. Кире казалось, что мама стала отпирать дверь намного медленнее обычного, но это были просто догадки.

Однажды они оба были с суток и уснули так крепко, что не услышали, как пришла мама, которая сделала вид, что ничего не заметила, и накормила их обедом, когда они проснулись.

Мама не задавала никаких вопросов, за что Кира была ей очень благодарна. Она знала ответы, и они маме, наверное, не понравились бы.

Кира понимала, что скоро все закончится, принимала это, и, странное дело, очищенное от тревог и надежд на будущее, счастье было теплым, глубоким и вечным, хотя должно было закончиться со дня на день.

Она чувствовала, что он уйдет осенью, вместе с солнцем и зеленой листвой. Наступит сентябрь с дождями и туманами, и не захочется Тимуру садиться в пустую промозглую электричку. Кира останется летним приключением, радостным и мимолетным, как солнечный зайчик на пруду в парке Победы. Так и вся жизнь так же мимолетна, как лето, к чему грустить? Осталось подождать совсем немного, и время истечет, ее не станет, а пруд все так же будет рассыпать солнечные искры, даря другим молодым радость и любовь.

Разве важно, сколько у тебя было счастья – час, день или целая жизнь, – если все равно в конце ждет вечность?

Однажды у Тимура сутки выпали на следующий день после ее смены, и, вернувшись домой, Кира с чистой совестью завалилась спать, зная, что сегодня он точно не приедет.

Проснулась она со странным чувством, что все вокруг изменилось, в том числе и она сама. Это было не обычное пробуждение после тяжелой смены, когда не можешь понять, где ты, кто ты и сколько сейчас времени, а что-то другое, более важное.

Кира понимала, что она дома, в собственной кровати, сейчас двенадцать часов дня, все родное и знакомое, только она больше не она.

«Какая глупость», – усмехнулась Кира, встала и пошла в ванную, умыть лицо холодной водой – самое верное средство прийти в себя.

Ледяная струя обожгла щеки, но из зеркала на Киру смотрела чужая девушка.