Книга Дорога, которой нет, страница 104 – Мария Воронова

Узнав, зачем они пришли, Никитин нахмурился.

— Я сам в недоумении! – энергично, даже зло воскликнул он. – Наташа должна была вернуться неделю назад, и, ей-богу, ума не приложу, что произошло. Нелетная погода? Но это же Крым, а не Таймыр, в конце концов!

— Совершенно верно, – кивнула Гортензия Андреевна, – когда на юге целую неделю нелетная погода, это уже стихийное бедствие, о котором нам сообщили бы по телевизору. Вы ничего такого не слыхали?

Степан Андреевич сказал, что нет, пригласил незваных гостей войти, а когда они отказались, очень мило посюсюкал с Женей и Володей, сокрушаясь, что дети его давно выросли, разъехались, и ничего в доме нет интересного для молодежи.

В ответ на вопрос Ирины, не могла ли Наталья Борисовна, как человек со счастливой привилегией свободного графика, просто продлить себе отдых, Степан Андреевич на секунду задумался, но в итоге сказал, что категорически нет. Из отпуска верный редактор обещала привезти готовый текст со всеми правками, который он должен был сдать в издательство неделю назад. С грехом пополам он вышел из этого затруднения, передав авторский экземпляр без правок, но с нетерпением ждет, что Наташенька появится с отредактированным текстом до того, как тот пойдет в набор.

— Подождите, как это неделю назад? – удивилась Ирина. – Наталья Борисовна неделю назад только прилететь должна была.

— Ну да, – бесхитростно признался Степан Андреевич, – и прямо из аэропорта повезла бы рукопись в издательство машинисткам. У нас с ней полное доверие, я никогда не перечитываю ее правки.

«Вот халтурщик», – хмыкнула про себя Ирина.

Никитин еще раз выразил крайнюю обеспокоенность судьбой редактора, и внезапно Ирина обнаружила, что, как представительница правоохранительных органов, обещала помочь с поисками пропавших супругов.

Как, почему так получилось? Зачем она не сослалась на свой декрет и на то, что никого не знает из милицейских начальников, ибо розыском пропавших занимается именно милиция? Нет, это уже часть натуры, условный рефлекс не отказывать, когда тебя просят о помощи, даже если просит человек, у которого в тысячу раз больше возможностей, чем у тебя, и которому просто лень поднять задницу и не хочется лишний раз беспокоить высокопоставленных друзей!

Куда проще Степану Андреевичу только трубочку снять со своего прямого, между прочим, телефона, и набрать домашний номер секретаря горкома, и все. И забегает милиция, и в три дня найдет Наталью Борисовну, где бы она ни находилась. Только это значит, что сам будешь обязан и в следующий раз так легко не попросишь что-то по-настоящему важное для себя, например, записать сына в хороший жилищный кооператив или внучку устроить в университет. Зачем так делать, если есть чернь, для которой услужить самому Никитину уже великое счастье?

Ирина так разозлилась то ли на прозаика, то ли на саму себя, что не сообразила, что имеет полное право по вопросам розыска соседки звонить от Никитина, и отправилась на почту.

Аллочка, приятельница из прокуратуры, сказала, что не стоит пока давать делу официальный ход, в конце концов, что может случиться с пожилой состоятельной парой? Разнежились на солнышке, стукнуло в голову, что они уже не молоды, второй жизни не будет, надо с комфортом и в радости доживать то, что есть, наплевав на условности. Продлили люди отпуск, а сообщать великому Никитину не стали, чтобы не портить себе настроение воплями и проклятиями обманутого бизнес-партнера. Житейское дело.