Книга Мужчина в тени, страница 139 – Мария Воронова

— Нинель в школе допоздна, а я, наверное, пойду в кинематограф, — сказала бабушка наконец, — так что поднимайся. Отдохни в тишине.

— На какой фильм?

— Понятия не имею. На месте выберу, сейчас много показывают всякого веселого говна.

— Хочешь, вместе сходим?

— Отдохни, Дима. Я же вижу, как тебе нелегко.

Дима решился:

— Слушай, бабушка, а помнишь, ты меня на кладбище водила?

— Да, и что?

— Похоже, моя очередь тебя на экскурсию в роддом вести.

— Иди ты!

— Или вот хотя бы в детский садик, — он кивнул в сторону соседнего дворика, где за высокой чугунной оградой воспитательницы как раз выводили малышей на вечернюю прогулку. Дети шли парами, размахивая лопатками, в капюшонах и шарфах, как бедуины или космонавты.

Бабушка нервно стряхнула пепел с папиросы:

— Целый врач с высшим медицинским образованием, отличник, — буркнула она, — лучший выпускник курса, а на контрацепцию ума не хватило!

— Хватило.

— Что ж, я это предвидела. Но до последнего надеялась на генетическую несовместимость. Ах, Дима-Дима!

— Я смотрю, ты вообще не рада, что у тебя родится правнук.

— Который будет смотреть на меня глазами убийцы моего мужа. Спасибо, дорогой внук!

— Может, он в нас пойдет.

— Уверяю тебя, что нет!

Аккуратно затушив папиросу об асфальт, бабушка бросила ее в урну.

— Нет, я не сказать, что шокирована или даже сильно удивлена, — протянула она, — дело молодое, девушки теперь не то, что прежде, а с тебя, дурака, какой спрос…

Поморщившись, будто собиралась плакать, и взмахнув рукой, бабушка поднялась со скамейки и подошла к решетке детского садика. Малыши играли в какую-то игру, названия которой Дима не знал, потому что из-за болезней почти не ходил в садик. «Будем надеяться, наш ребенок будет здоровым». С этой мыслью он постучал по деревянной скамейке, убрал бабушкину газету и тоже встал. Подошел к бабушке, и некоторое время они просто слушали детские голоса и смех.

Наконец бабушка повернулась к нему:

— Слушай, а чего я, собственно, волнуюсь, на кого он будет похож, если буду знать его только таким прелестным круглощеким малюткой? — она засмеялась первый раз со дня учителя. — А сколько я курю, так вообще будет чудо, если доживу до дня, когда он родится.

— Доживешь.

— Короче, младенца понянчить успею, а дальше, Димочка, пусть голова болит у тебя и твоей Зоечки.

— Бабушка…

— А, не надо комплиментов, и так я уже на этом свете засиделась. Ладно, поехали.

— Куда?

— Мириться, куда еще. Теперь-то уж хочешь не хочешь, а природа любого поставит на колени.

По дороге Дима взял у бабушки обещание не рассказывать родителям Зои о ее беременности. Она, впрочем, и не собиралась, считая, что такие вещи мама с папой должны узнавать от родной дочки, а не от посторонних людей.

Мельниковы оказались дома и даже не спустили незваных гостей с лестницы, а пригласили войти.

Отца Зои Дима видел до этого один раз, когда он приезжал к ним после несостоявшегося знакомства, и то мельком. Ему не разрешили присутствовать при разговоре, выгнали на улицу. С Зоиной мамой он никогда до этого не встречался. Она оказалась моложавой стройной, даже щуплой дамой, очень обаятельной и симпатичной, что было ясно и через презрительную гримасу, с которой она смотрела на незваных гостей.

Войдя, бабушка огляделась:

— Что ж, неплохо. Должна признать, что моя квартира попала к людям с хорошим вкусом.