Книга Контрабанда. Я нашла оборотня!, страница 47 – Майя Нур

Вечером она рассказала об этом Радиму.

— Появилось новое имя.

— Кто?

— Посредник.

— Маг?

— Нет.

— Человек?

— Обычный.

Радим задумался.

— Это даже логично.

— Почему?

— Такие схемы редко держатся только на тех, кто выделяется.

Он посмотрел в окно.

— Чаще всего их держат люди, которых никто не замечает.

— Я подумала о том же.

Этот посредник был обычным человеком — без магической природы, без особых связей в сообществе, просто человеком с правильными знакомствами и привычкой задавать вопросы в нужных местах, — и его существование в схеме напоминало Ярине о том, что схемы такого рода держались не на исключительных людях, а на совершенно обыкновенных, которые делали небольшие уступки по небольшим причинам до тех пор, пока совокупность этих уступок не превращалась во что-то, из чего уже нельзя было выйти просто потому что хотелось.

Корнеев тем временем существовал в пространстве между отстранением и официальным обвинением, которое формировалось медленнее, чем следовало бы, — что Ярину не удивляло, поскольку человек его масштаба неизбежно имел связи, способные замедлить процесс, не остановив его полностью, — и в этом промежутке, по сведениям Велги, вёл себя с той же расчётливой тихостью, с которой вёл себя всегда: не прятался, не публичничал, просто продолжал существовать в городе с видом человека, у которого есть ответы на все вопросы, и ответы эти вполне удовлетворительны.

Позже Велга сказала ей:

— Он ещё здесь.

— Знаю.

— Не удивлена?

— Нет.

— Почему?

— Потому что такие люди редко бегут первыми.

Велга слегка улыбнулась.

— Верно.

— Они всегда сначала пытаются переждать.

— Иногда у них получается.

— В этот раз?

Велга покачала головой.

— Думаю, нет.

Ярина знала, что это была позиция, а не факт, и что факты двигались в другом направлении, медленно и неостановимо, как движется документооборот, запущенный правильно и в правильных ведомствах, — и что терпение в данном случае было не добродетелью, а инструментом, который она умела применять.

Радим выслушал всё это в тот вечер, когда она пересказала ему итоги недели.

— Есть ещё кое-что.

Она подняла взгляд.

— Что?

— Я несколько раз видел Корнеева.

— Где?

— Не там, где раньше.

— Конкретнее.

— На окраинах.

— Каких?

— Там, где нет кланов.

Она нахмурилась.

— Зачем ему туда?

— Пока не знаю.

Он немного подумал.

— Но он явно что-то ищет.

— Или кого-то.

— Возможно.

Он посмотрел на неё.

— Думаю, это следующая часть истории.

Это было новым направлением, которого она не ожидала: Корнеев, лишившийся прикрытия официальной должности, искал другое прикрытие, и этот поиск вёл его в те места, которые она теперь видела, а раньше не видела, — и это означало, что их расследование не закончилось с аукционом, а вошло в следующую фазу, более долгую и более тихую, чем первая.

Она открыла блокнот и написала вверху новой страницы дату и слово «фаза два».

Радим наблюдал за этим через стол.

— Знаешь...

— Что?

— Ты единственный человек из всех, кого я встречал, кто открывает новую страницу блокнота с таким выражением, будто открывает подарок.

Она подняла на него глаза.

— Это комплимент?

— По-моему, да.

Она закрыла блокнот.

— Тогда спасибо.

И не стала опровергать это наблюдение, поскольку оно было точным.

Глава 28

Первый совместный случай после аукциона пришёл в начале ноября — не через официальные каналы и не через Велгу, а через Студенца, который однажды вечером у причала сказал Ярине: