Книга Контрабанда. Я нашла оборотня!, страница 29 – Майя Нур

— Почему?

— Потому что почувствовал запах дыма раньше остальных.

Реестр был именно тем, чего им не хватало, — полным, а не фрагментарным, с именами и суммами, а не только с инициалами и кодами, — и получить его означало получить всё, что нужно для того, чтобы схема стала не гипотезой в блокноте таможенного досмотрщика, а делом, которое нельзя закрыть.

Радим сказал:

— Я пойду на аукцион.

Он произнёс это так, как говорят о решении, принятом не в этот момент, а несколькими часами раньше, пока она ещё не знала о переносе.

Ярина посмотрела на него.

— Каким образом?

— Как товар.

Повисла тишина.

— Это единственный способ попасть внутрь так, чтобы меня не начали проверять ещё на входе.

Он перевёл взгляд на Велгу.

— Она достанет всё необходимое.

Велга кивнула.

— К завтрашнему вечеру у меня будет вещество, которое скроет его природу при поверхностной проверке.

Ярина слушала и чувствовала, как что-то в ней реагирует на этот план раньше, чем успевает его рационально оценить: не страх и не возражение, а острое, почти болезненное нежелание ситуации, в которой он снова окажется связанным в чужом пространстве, только на этот раз намеренно.

Она не сказала этого вслух.

— Мне нужны сутки, — сказала она.

Радим посмотрел на неё.

— На что?

— На мою часть плана.

Она закрыла блокнот.

— Если ты попадёшь внутрь как товар, этого всё равно недостаточно. Мне нужно оказаться на аукционе законно. С основанием для досмотра. И с возможностью забрать реестр так, чтобы потом его нельзя было объявить незаконной уликой.

Это была та задача, которую мог решить только человек с её профессией и её доступом, и она уже знала, как именно, — оставалось только проверить, хватит ли ей четырёх дней.

Глава 16

Три дня подготовки были устроены так, что каждый из них требовал от Ярины делать одновременно две разные вещи, не позволяя одной мешать другой: на работе она оставалась тем, чем была всегда, — внимательным сотрудником с безупречным послужным списком и никаких внешних признаков того, что происходило за пределами таможенного терминала, — а после смены занималась тем, что могло бы показаться посторонним взглядом бессмысленной возней с бумагами, но что на самом деле было архитектурой их единственного шанса войти на аукцион законным путём.

Основой плана была жалоба — официальная, поданная в городскую инспекцию портового надзора и одновременно продублированная в региональное таможенное управление, — о систематических нарушениях при досмотре грузов на судах конкретной судоходной компании, той самой, чьи траулеры фигурировали во всех фотографиях архивных записей. Жалоба была составлена безупречно: только те факты, которые она могла подтвердить официальными документами, доступными любому сотруднику её уровня, без единого упоминания чего бы то ни было, выходящего за рамки её рабочих полномочий. Целью жалобы было не наказание судоходной компании, а получение официального предписания на внеплановую проверку объектов, связанных с её деятельностью, — и старый рыбоконсервный завод, числившийся в документах как один из адресов хранения грузов компании, попадал в этот список автоматически.

Это был изящный и совершенно законный манёвр, который требовал от неё точности в формулировках и терпения с бюрократическими сроками, обычно растягивающимися на недели, — и именно здесь её план держался на одном допущении, которое она позволила себе сделать сознательно: что в городе, где Корнеев восемь лет выстраивал своё влияние, региональное управление отреагирует быстрее обычного именно тогда, когда жалоба касается объекта, формально связанного с его ведомством, — потому что люди, привыкшие контролировать информационные потоки, реагируют на угрозу утечки быстрее, чем на любой другой стимул. Иными словами, она рассчитывала, что её жалоба создаст достаточно административного шума, чтобы ей выдали предписание раньше пятницы, и что это предписание даст ей право появиться на заводе в ночь аукциона с законными основаниями, которые нельзя просто так проигнорировать даже в городе, где многие вещи игнорировались годами.