Книга Цветы молнии, страница 54 – Джей Тодд Скотт

АХО, АРИЗОНА

Энди и Люк смотрят в глубокую расщелину, на дне которой поблескивает ядовитая голубая вода.

Они уже прогулялись по старомодному музею из красного кирпича, разглядывая стеклянные витрины с экспонатами и табличками, повествующими об истории медных копей Нью-Корнелии, с древними касками шахтеров, ржавыми кирками и прочими железяками, которым и названия-то нет. Кое-где лежат отполированные минералы, извлеченные из самого сердца карьера, – шаттукит и малахит, блестящие, как фульгуритовый кулон, который Энди носит не снимая. На стенах висят топографические карты, плакаты и старые черно-белые фотографии, показывающие, каким был Ахо, когда процветал, какие в нем жили люди, ныне покойные, и как распускались пустынные растения после давно прошедших дождей.

«Индейская деревня, 1947». «Мекс-Таун, Ахо». «Снег в Ахо».

Со смотровой площадки видно, как к северу и западу простирается свалка шахтных отходов, целые курганы камней: измельченные породы, кремний, непригодные металлы. Тут и там похожие на лужицы шламовые прудики, загрязненные мышьяком и другими ядами. Ниже располагается ущелье – полмили в ширину и почти тысяча футов в глубину, стены выщерблены валунами-ступеньками и похожи на сжимающуюся спираль – напоминают Энди ракушку. Целые акры кальцината или арагонита, словно панцирь когда-то огромного, а теперь мертвого существа, лежащий под палящим солнцем.

Энди и Люк облокачиваются на хлипкие перила – на единственную преграду между ними и крутым обрывом.

— Историческое сообщество Ахо вон там, – показывает Энди, – в местечке, которое раньше называлось Индейской деревней или Индейским городком. Старых корпусов уже не осталось, но местные пенсионеры устроили другую экспозицию в здании бывшей церкви. Там и керамика анасази, и четки. Кузнечный инвентарь. Даже вагон-водовоз начала 1900-х. Бо́льшую часть вещей принесли семьи, которые жили здесь, пока Ахо еще процветал. Когда-то город развивался семимильными шагами. – Она прикладывает руку козырьком ко лбу и кивает в сторону запада: – А вон там очень красивая дорога: десять миль по городу, в Сонору и обратно. Впрочем, честно говоря, пустынных пейзажей хватает и в Нью-Корнелии.

— А она в какой стороне?

— Там. – Энди тычет пальцем куда-то в глубь пустыни, в самое пекло и марево.

— Я и не знал, что у здешних мест такая богатая история, – присвистывает Люк, качая головой.

— А тут ничего, кроме истории, и не осталось, потому что и будущего впереди нет. Ахо постепенно загибается, ржавеет, сворачивается, как сам карьер. Здесь остались старшая школа, несколько магазинов, заправка и один мексиканский ресторанчик. Лет через десять и они все закроются.

— А ресторан-то хороший?

— Не очень, – смеется Энди. – Хотя, пожалуй, лучше, чем «Тако Белл».

— Не трожь святое. В дороге мы с Чили только там и питаемся.

— Вот смотришь на старые фотографии, и так сложно поверить, что здесь жили семьи и растили целые поколения! – Она немного грустнеет и уже не смеется, а только улыбается. – Здесь были и придорожные кафе, и рестораны, и бары, люди отмечали дни рождения, свадьбы, окончание школы. А в прошлом году выпустилось всего двадцать два человека.

— Ты ходила?

— Куда? На выпускной? – Энди мнется, стараясь скрыть смущение. – Да, ходила. Еще пожертвовала пару баксов на ремонт футбольного поля. Если честно, у меня ни цента нет лишнего, но я надеюсь, что мои доллары помогли. Вперед, «Ахо Ред Рейдерз»!