Книга Цветы молнии, страница 13 – Джей Тодд Скотт

— Подожди лучше до завтра. Мне надо привести мысли в порядок. Тогда и наберем. Вместе.

Рио кивает. Когда нужно, он может быть очаровательным, общительным и теплым, но это нетипичная для него температура. Обычно он градуса на три холоднее: стоит им остаться вдвоем, наедине, как в нем проявляется настоящий тихий интроверт. Однажды Адан признался: с ней он может быть собой, ведь в ее обществе ему спокойно и комфортно, она нормально воспринимает молчание и не пытается его нарушить. Впрочем, Линнея всегда говорила за них обоих. Рио любит сдерживать эмоции, а Линнея – выплескивать их, выливать на него, причем постоянно. Он – пассивность, она – движение, она постоянно в движении. Даже сейчас, несмотря на лекарства, заглушающие множество навязчивых образов и голосов, ей нравится чем-то занимать руки: она вечно что-то вертит, играет с ручкой. Мозг ей тоже надо загружать, чтобы не зацикливаться на чем-нибудь и не накручивать себя.

— Хочешь обсудить?

Она давно гадала, когда он предложит обдумать вероятную цепочку событий, из-за которой Эбби сейчас лежит под простыней на прозекторском столе в морге.

— Не очень, – коротко отвечает Линнея. Вздыхает, аккуратно массирует веки, виски – неосознанный жест и нехорошая новая привычка, от которой никак не избавишься. – Ну да ладно. Что ты думаешь насчет тех отметин?

Рио вглядывается темными глазами в дождь и наконец выдает:

— Мировое дерево.

— А что это?

— Иггдрасиль. Мировое дерево. Из скандинавской мифологии или космологии. Что-то вроде символа. Огромное священное дерево, которое соединяет, ну… все, – пожимает плечами он. – Других ассоциаций у меня нет.

Символ. Тотем. Послание.

— И откуда ты столько всего знаешь? – качает головой Линнея.

На губах Адана появляется привычная неуловимая улыбка.

— Я читаю. Много читаю. – Рио что-то ищет в смартфоне, отправляет ей, и ее мобильный вскоре тихонько дзинькает. У напарников по два телефона: один – для всех, другой – личный, только для них. Такая система принята в ФБР, и они, уйдя оттуда, не захотели ее менять, даже пока Линнея лежала в больнице. Даже пока они не знали, вернется ли она к работе. – Прислал тебе кое-какую инфу.

— Потом посмотрю, – отмахивается Линнея. – Мне нужно в душ. Мне нужно выпить. Мне нужно позвонить Дэну и детям.

Рио убирает мобильный. Вроде хочет что-то сказать, затем передумывает и меняет тему.

— Тогда здесь мы закончили. – Никаких вопросительных интонаций.

— Мы нашли, что искали. – Линнея заводит «Эксплорер». – Пора домой.

НЬЮ-КОРНЕЛИЯ, АРИЗОНА

— В магазине не было всего, что ты просил, но, надеюсь, тебе пока и этого хватит, – говорит Энди Стивену, вручая ему стопку книг и журналов по садоводству, купленных в Тусоне. Смотрит, как он водружает их на стол возле трейлера и раскладывает, словно пасьянс.

После того как в Стивена Чао ударила молния, мир для него стал лишь картинкой из цветных линий.

Однажды Стивен поведал Энди: у него такое ощущение, будто он видит все через странную плотную голограмму, словно жизнь превратилась в виртуальный конструктор. Стивен никогда не интересовался математикой или компьютерами, разве что видеоиграми. А потом молния пробила дырку в его левом глазу, и мужчину на два месяца погрузили в искусственную кому. Очнулся он с перепрошитым мозгом, способным членить действительность только на геометрические фигуры и сложные формулы.