Онлайн книга «Утопающий во лжи 17»
|
Хотя, по сути, так оно и было. Но смертным полезно иногда не знать вкус настоящей основы своего обеда. Правда, светимость местной звезды, точнее, изменение его аналога, проекции самого неба, под нужный спектр стоила мне ещё 170000 ОС. Домен не имел светила в обычном смысле. Его небо было частью структуры пространства, и заставить его давать правильный свет для растений оказалось не вопросом ламп, а очередным вмешательством в законы мёртвого осколка. Дорого. Но перспективно. В итоге каждая туша трутня инсектоида должна была приносить в десять раз больше биомассы для синтезаторов пищи. Возможно, даже больше. Причём биомассы более полезной, чем мясо жуков. В дело пойдёт всё: панцирь, потроха, кислота, железы, жилы, хрящи, хитиновая пыль, внутренние плёнки. Ничего не будет выброшено. Мёртвый враг обязан приносить пользу до последнего обломка. За месяц, конечно, много сделать не удалось. Даже с учётом того, что большую часть производственных элементов мы перенесли в шкатулке Тризиастра частями, и на месте требовалось лишь провести монтаж. «Лишь», очередное красивое слово, скрывающее тысячи мелких проблем: несовпадающие крепления, нехватку подготовленных площадок, усталость рабочих, страх перед доменом, перебои с производством нового инструмента, ошибки в расчётах, ругань десятников и необходимость постоянно объяснять подданным, почему край земли, не место для любопытных прогулок. Но больше ста тысяч рук своё дело знали. Гнолы, полуарахниды, мои мастера, старшие рабочие группы, все двигались в едином напряжённом ритме. Они чувствовали, что это их новый дом. Пусть и относились к нему с подозрением. Как иначе? Ржавые горы, снег, ядовитое небо, мёртвый алтарь, край реальности, куда запрещено подходить, и Бог, чьё присутствие давит на инстинкты сильнее любого командирского окрика. К тому же исчезновение половины переселенцев не могло остаться незамеченным. Этот момент взяла на себя Себия. Во время проповедей она говорила с ними не как военачальник, не как надсмотрщик. Она говорила как верховная жрица. Жёстко. Горько. С огнём в голосе. Скрывать от гнолов ничего не пытались. Произошедшее уже нельзя было исправить, а тайна породила бы больше яда, чем правда. Себия сглаживала углы. Не лгала, но подбирала слова так, чтобы смерть не выглядела бессмысленной, а потеря, брошенной в пустоту. Она говорила о пути, о жертве, о новом доме, о долге перед погибшими, о том, что каждый камень, положенный в основание города, станет продолжением тех, кто не дошёл. Гнолы слушали. Кто-то рычал. Кто-то молчал. Кто-то смотрел в снег так, будто впервые видел его. Себия же поначалу рвалась первым делом, ещё раньше закладки жилых помещений, начать возводить величественный храм. Я видел этот порыв в её мыслях, в пламени, которое вспыхивало за её спиной, стоило ей взглянуть на мёртвый алтарь. Один мой взгляд успокоил её истовый порыв. Храм я действительно хотел построить огромный. Достойный не только этого небольшого осколка, а перспективы. Достойный будущего домена, который, возможно, однажды перестанет быть мёртвым. Достойный паствы, армии, жрецов, будущих поколений и того образа власти, который я собирался вырастить среди ржавых гор и снега. Я сам истово верил, что теперь у нас всё получится. Забавное чувство. Опасное. Но приятное. Однако на фоне реальных нужд храм должен был подождать. |