Книга Утопающий во лжи 16, страница 49 – Лев Жуковский

Но все эти изменения были скорее итогом хорошо проделанной работы. Потому как с каждым днём закрывать проколы становилось всё сложнее, несмотря на мои возросшие параметры. Тысячи тварей ломились в этот умирающий мир, и я даже понимал, зачем они это делают. Когда мир расколется и начнёт дрейфовать в самой Бездне, это усилит тварей, как очки Системы делают сильнее её адептов; так и Бездна благословляет своих детей, омывая их тёмными водами своего всепоглощающего лона. Опять же, блуждающие осколки сталкиваются друг с другом, с миллионами подобных, и там очень часто обитают ещё живые души и существа, последние крупицы тепла в океане ледяного небытия. В итоге эти осколки всё равно прибьются к одному из бесчисленного количества слоёв Бездны, так что твари лишь хотят собрать самые сладкие души раньше других, действуя по большей части инстинктивно, бросаясь в стихийно появляющиеся прорывы в ткани мироздания. Они походили на голодных адских гончих, грызущихся у трупа, ещё не остывшего, и в этой грызне была своя древняя, страшная логика.

При этом я понимал, что в какой-то момент наступит критическая масса. Проколов и тварей Бездны станет так много, что с ними уже не получится справиться. Точнее, либо они захлестнут мир Артхол миллиардами полчищ, либо, что для меня куда хуже. Появится кто-то, с кем даже мне придётся повозиться, если не хуже того. Ведь уже сейчас на мой город Хайсав происходят нападения каждый день. И защитный купол света, не столько защищает, сколько, наоборот, привлекает тварей со всей округи, чуть ли не со всего континента. Свет всегда манит тьму, как костёр манит мотыльков, но эти мотыльки имеют когти и зубы.

Способные же скрываться под пологом теней демоны и твари преисподни умудряются убивать простых жителей, наводя панику в только-только начинающую налаживаться жизнь.

Была у меня мысль, пусть и мимолётная, призвать Ларикша Иора. Но в этом не было пользы никакой. В пустом, мёртвом мире, распадающемся на осколки, для него не могло быть ничего полезного, это я знал точно. Тогда как противостоять другим владыкам легионов он мог и на любом другом плане Бездны, где воины идут безостановочно, где сталь звенит о сталь, где кровь течёт реками и не успевает свернуться. Так что призыв его сюда лишь подорвал бы его отношение ко мне, ко мне как к одному из воплощений Лорда Афета. И такой козырь ради незначительных привилегий я терять не собирался. Ведь его можно разыграть гораздо более грамотно, в нужный час, в нужном месте, когда ставки будут стоить такого жертвоприношения.

Наверное, единственное, что хоть как-то меня смиряло с происходящим, это постепенно собирающийся объём энергии Силы души, который я намеревался потратить на создание меча света из тетрата звёздной маны. И не только это. Чем дальше, тем сильнее наполнялось проклятие Тхазара душами демонов.

Жаль только, что не все отродья подходили для этого, иные были слишком слабы, иные, слишком чужды, и их сущность отторгалась проклятием. Но пока количество проколов было ещё в разумных пределах, как минимум в первый месяц, я, используя шкатулку Тризиастра и крылья высшего преата, мог со своей армией реагировать и зачищать прорывы. Правда, видя слишком большую активность с той стороны, я всё же обрушивал эссенцию стихии света в больших объёмах и закрывал прокол Бездны навсегда. Всё же перерыв, а именно необходимость защищать мой город, требовал закрывать бесконтрольно появляющиеся проколы. Каждый такой акт обходился мне дорого, но дешевле, чем потеря моего города Хайсав, которую я допустить не мог.