Книга Утопающий во лжи 16, страница 47 – Лев Жуковский

При том что этот процент я получил, уже доведя параметр Живучесть до двухсот сорока пяти пунктов. И теперь, обладая телом, что носило силу божественности, я мог прожить как минимум три тысячи лет. Минимум. На деле же, учитывая все особенности моей искажённой природы тела демонического Бога, пять, а быть может, и десять тысяч лет уже сейчас были достижимы, и эта мысль грела мою старую, изъеденную тяготами и лишениями душу. Правда шанс удачного прорыва второго предела божественных характеристик даже от такого повышения столь важной характеристики не стал значительно выше, увеличившись всего на семь процентов. Там и увеличившаяся Выносливостьвнесла свой вклад, но словно бы на столь высоком уровне важна была для Системы только Удача.

Что до прочих параметров, достигших второго божественного предела, я не сказал бы, что был восхищён их прогрессом. Сила, к примеру, кардинально не изменила моих боевых возможностей, ведь удар и до двухсот пятидесяти пунктов был разрушительным, и преодолевал скорость звука. Разве что рывок исключительно за счет физической силы, конечно, был интересен; в бою подобное могло пригодиться, потому как для существ с восприятием до тридцати пунктов, что мой рывок, что тот же блинк выглядел неотличимо. Но и негативный аспект присутствовал. Ведь несмотря на то что размер моего тела по большому счёту не изменился, я лишь незначительно стал выше, вес возрос изрядно, прибавив едва ли не полтысячи мер. Земля под ногами стала глуше, шаги увесистее, и даже воздух, казалось, расступался передо мною неохотно. Зато подвижность моя наконец-то перестала отставать в связи с увеличением параметра Ловкость. Прежде, разгоняя восприятие до самого края, я ощущал, как мир замедляется, тогда как тело продолжает двигаться в прежнем, мучительно вязком ритме. Не ловкости мне недоставало, не выверенности движений, а именно скорости, чистой линейной скорости, которая достигалась как раз и за счет параметра Силы, что превращает удар в молнию. Ныне же я обрёл некий баланс. И это особенно радовало, когда я ощущал, насколько крепко моё тело демонического Бога, как играючи воспринимает оно все эти нагрузки. В нём чувствовался запас прочности, и даже простые рывки порождали такое трение с воздухом, что тот воспламенялся вокруг меня бледными языками, не причиняя, разумеется, мне ни малейшего вреда. Двигаться в скоплении подчинённых отныне следовало с особой осторожностью, ведь от меня расходились ударные волны воздуха. И ладно бы Тхагаси перенёс их без особых проблем, но не простой гнол, который, пусть даже укрытый бронёй экзокостюма, мог попросту не выдержать запреградного поражения, и внутренности его обратились бы в багровое месиво закованное в холодный металл.

Что же до Интуиции, этого неведомого мне шёпота, я всё-таки решил выделить и на этот параметр немного очков характеристик и проследить эффект. Пусть и тратиться было изрядно жаль.

При этом, в общем-то, моего восприятия и накопленных знаний должно было хватить, чтобы уловить любое изменение, любое колебание в понимании ткани мироздания. Но жадность моя, остановила меня на пятидесяти пунктах, бездарно вложенных в эту как выяснилось бесполезную для меня характеристику. Никаких потоков эфира, никаких видений будущего, никаких пророческих озарений я не ощутил. И даже сейчас, в один из самых сложных моментов моей нынешней жизни, когда с каждым днём проколы в полотне реальности мира Артхол раскрывались всё чаще, никаких дополнительных потоков, даже жалких всплесков энергии или подсказок я обнаружить не смог, хотя выделил на это отдельный поток сознания. Это было особенно неприятно признавать. Без специализированных навыков от этого параметра не было толку, ни малейшего. Куда более развитый Интеллект позволял просчитывать вероятности с куда более реальными шансами. И, может быть, в будущем я всё же рискну прорвать первый божественный предел в этой второстепенной характеристике, но явно не скоро. Слишком уж досадны были эти бессмысленные траты, слишком горьким казался привкус впустую сожжённой силы.