Книга Утопающий во лжи 14, страница 22 – Лев Жуковский

Это их врождённое ограничение, словно клеймо в самой душе. Как будто выше десятого уровня подняться в их жизни было принципиально невозможно, как если бы сам мир отвергал такой рост. И вдруг, запрет снят. Они ломали потолок, который считали небом.

Правда, касалось это бывших зелёных коротышек-гоблинов. Тогда как лишённые былого комфорта тёмные полуэльфы, и это было видно каждому, происходящему не радовались. Даже дары Системы не вызывали у них прежнего восторга.

Для них это место, эта служба, не только нашему повелителю, но и, как они привыкли говорить, «генералу Рактосу», не были по душе. Они скучали по своему миру, по той странной свободе, которую гоблины, рождённые в мире Асшор, и я, появившйся в самой Бездне, считали иллюзией. Скучали по их технологиям, городам, развлечениям.

И даже тот факт, что их мир однозначно сгинул под напором тиранидов, не усмирял в глубине души их тоску. Они держались за воспоминания, как за обгоревшие обломки корабля.

Бывшие гоблины, наоборот, на фоне своей прошлой нищей жизни получили неисчислимые, по их мнению, дары. Силу. Оружие. Еду. Металл вместо гнилых досок. Тогда как тёмные полуэльфы словно только потеряли имевшиеся прежде блага. И эта пища, грубо приготовленная на костре, очевидно не вызывала в них воодушевления.

Лея Фрет часто рассказывала мне о своём прошлом мире. О башнях, уходящих в небеса; о машинах, что поедали расстояния; об искусственных лесах из света и стекла. Она, наверное, одна из немногих представителей своего племени, кто не разделял до конца их унылые взгляды. По крайней мере, не так открыто.

На мой взгляд, причина была проста. Эта наивная девчонка положила глаз на господина. Не до конца осознавая, что значит быть Богом. Что значит бессмертное создание, для которого века лишь удобная единица измерения скуки.

Лея пыталась найти другой путь к нашему повелителю. Ошибочный, болезненный. Но переубеждать её я не собирался. Это не моя забота. Да и, с учётом возросшего у меня Интеллекта, подобное общение стало даже… любопытным. Чужой мир, чужие ценности, смешные представления о свободе.

Особенно забавно было слушать рассказы о «пищевых концентраторах», которые из ничего изготавливали разные виды пищи, придавая им уникальные вкус и аромат. Непонятно только, зачем. Смешнее всего было наблюдать, как она морщится каждый раз, когда слышит, как я перекусываю хитиновыми телами арахнидов, которых съедал в приличном количестве. Хруст, скрип, брызги внутренностей, лучшая музыка для моего слуха, тогда как вкус меня мало волновал вообще. Я лишь отмечал их питательность.

Так я отъедался после долгого периода экономии запасов в изменённом пространстве, в домене нашего Бога, как его называли остальные. Мне было совершенно без разницы, что есть. Главное, чтобы внутри ещё теплилась жизнь. Хоть на миг.

Кровь.

Тепло.

Последний судорожный дёрганый вздох.

— Тхагаси, чего это у тебя такая довольная морда? — голос Себии появился словно ниоткуда, разорвав мои мысли так же легко, как я рвал панцири арахнидам. Она возникла за спиной, как пламя, вырывающееся из разлома скалы. Я продолжал трапезу, пока говорил, выпуская в сторону пар от только что переломленного панциря.

Себию я пока что вслух госпожой не называл, но вся моя суть чувствовала — это время приближается. Она шаг за шагом двигалась к этому статусу. К той силе и власти, что он даст. Будто демоница, почувствовавшая кровь своей раненой жертвы и уже примеряющая на себя её кости.