Книга Утопающий во лжи 14, страница 165 – Лев Жуковский

Старое имя напоминало мне и другое: слова Лорда, холодные, как металл клинка, и такие же правдивые.

«Место тысячника Тарака Кровавого может занять и кто‑то другой, — сказал он тогда, даже не смотря на меня. — И этого никто даже не заметит во всём мире Асшор».

Неприятная истина, от которой никуда не деться. В той фразе не было ни капли преувеличения. Я — шестерёнка. Важная, полезная, но вполне заменимая. Очевидное это понимание не отпускало ни днём, ни ночью.

Однако для упрочнения своей власти Лорд считал, что его тысячники не должны меняться чаще, чем раз в пятьсот лет. Не ради нашей пользы, конечно, а ради того, чтобы аристократы чувствовали незыблемость его власти. Чтобы они знали: даже если ненавидят того или иного тысячника, даже если шепчутся за спиной, они ничего не смогут с ним сделать. Их мир давно перестал принадлежать им самим.

Меня терпят не потому, что я незаменим, а потому, что так удобнее Лорду.

Опять же, учитывая, что поведал мне старик Ирчин, по поводу Оцева и теневой проекции Лорда, погибший прошлый тысячник Тарак Кровавый оказался поглощён самим Афетом без возможности к перерождению и никакие навыки Лорда ему не помогли.

Тот факт же, что старик Ирчин оказался настоящим Богом… не метафорическим, а самым буквальным образом… Существом, силу которого я не могу себе даже представить, превращавшим всю затею, в которую я втянут, в невероятно рискованную авантюру. Для меня и Лорд, сущность почти непостижимая. Зато хоть в какой-то степени его возможности я могу себе представить: видел последствия его решений, его магии, его гнева.

Тогда как вот здесь, целый Бог! Живая бездна силы. От одного лишь нахождения рядом с ним в прямом смысле слова у меня дрожали колени. Даже в этом могучем теле, укреплённом годами, защищённом зачарованными доспехами и усиленном благословениями, они предательски подрагивали. Буквально, как у новобранца, впервые участвующего в настоящей битве.

На этом фоне вся эта затея с алтарём, с филактерией, с планами, о которых лучше бы не знать вовсе, даже учитывая уровень трофеев, а точнее, как раз по этой причине, выглядела совсем не как «шанс». Скорее, я всё яснее чувствовал себя мясным туром, которого откармливают к дню вознесения молитв нашему Богу Великому Антеросу, чтобы на пике торжества вытащить на алтарь и вспороть ему горло под хор псалмов.

Может, дело было и в другом. В том, что старик Ирчин меня пугал по‑настоящему. Не так, как пугает Лорд, чья власть давит, как плита, но к которой успеваешь притупить чувства. Совершенно неожиданно и внезапно, так, как пугает пропасть, над которой внезапно осознаёшь, что стоишь уже давно, и под ногами не камень, а обречённо звенящий от натуги хрупкий лёд.

Однако легче от этого не становилось. Я искал в его так называемой «благосклонности» именно негативные варианты развития будущего. Причём не для мира Асшор, не для Лорда, а конкретно для себя. Пытаясь понять, какую роль мне отвели. Пешка? Жертва? Временный союзник, которого выкинут, как только он перестанет быть нужен?

Моё нехорошее предчувствие, а к подобным вещам я привык относиться серьёзно, подсказывало, что вся эта попытка предать Лорда, каким бы чудовищем он ни был, выглядит с каждой неделей всё менее разумной. И всё более похожей на верёвку, которую мне предлагают накинуть себе на шею добровольно.