Книга Варяг IV, страница 23 – Иван Ладыгин

— Ты нам тоже нужен, — резонно заметил я. — Ты — Альфборг. А Альфборг — это восток. А восток должен быть с нами. И ты — единственный, кто может это обеспечить именем, правом и кровью. Потерять тебя сейчас… это было бы безумием. Поэтому они поедут с тобой. Чтобы я спал спокойно.

Лейф посмотрел на небо, но я заметил, как в его глазах идёт борьба между гордым воином и будущим правителем.

— Ладно, — выдохнул он наконец. — Пусть едут. Но чтоб не мешали! И не лезли с советами. Я не ребёнок, которого нужно нянчить.

Эйвинд, всё это время переминавшийся с ноги на ногу, вдруг фыркнул.

— Да они тебя, старина, на руках носить будут! Это я им наказал! Сказал: если у Лейфа хоть волосок с головы упадёт, то сами свои головы на блюдцах принесут! И чтоб в Альфборге он в тепле сидел и мёд пил, и чтоб слушались его! Они меня боятся больше, чем тебя. Так что расслабься и принимай командование!

Лейф повернул голову и посмотрел на Эйвинда с мальчишеской радостью.

— Я то приму… Главное — ты не подведи, дубина! Рюрика сбереги! Он мне жизнь спас. И я должен вернуть ему должок. — пробормотал здоровяк, и в его голосе прозвучала неподдельная нежность.

— Сам не подведи, хромой. — отозвался Эйвинд, но его голос тоже стал мягче, без привычной ехидцы.

Друзья крепко обнялись на прощание, а затем Лейф повернулся ко мне. Мы пожали друг другу руки, и этого жеста было достаточно. Всё и так было сказано.

Лейф направился по снегу в сторону коней и вооруженных викингов, а мы с Эйвиндом стояли и смотрели ему вслед. Смотрели, как его высокая, прямая фигура удаляется, как его плащ развевается на ходу, как снег кружится вокруг него, словно провожая в путь. Смотрели, пока он не скрылся среди деревьев, а за ним, мерно позванивая железом, не потянулась тёмная лента воинов.

Долгое молчание повисло между нами, потом Эйвинд глубоко вздохнул.

— Скучно без него станет.

— Да. — согласился я. — Это точно.

— Ну, хоть ругаться будет не с кем. Он всегда такой… правильный. Надоедает иногда.

Я улыбнулся, глядя на пустую тропу.

— Ты же сам его больше всех любишь.

— Люблю. — без колебаний подтвердил Эйвинд. Он не стал отнекиваться и шутить. Просто сказал правду. — Как глупого честного и упрямого брата. Которого иногда так и хочется стукнуть, но если кто другой посмотрит на него косо — кишки выпущу.

Он наклонился, поднял свой бурдюк, потряс его с видом глубокой скорби.

— Проклятие! Пустой. Пойду, порыскаю в округе. Может, найду чего покрепче. Озяб до косточек.

Эйвинд швырнул бурдюк в сугроб, где тот бесславно утонул, и заковылял прочь, к центру лагеря, откуда уже вовсю тянуло дымом и манящим запахом варёной рыбы.

Я же продолжил глядеть на следы, оставленные Лейфом и его людьми. Они уже потихоньку запорошились свежим снегом и плавно стирались, как стирается всё в этом мире, если за этим не следить.

«Недовольные уже сидят по хуторам и ворчат у очага».

Слова друга вертелись в голове неприятной колючкой, но все это было правдой.

— Нужно будет еще раз всё проанализировать. — сказал я вслух и вновь посмотрел на своё начинание. Баня вырастала на глазах, пильщики ладили дерево, котлы кипели, а люди учились новому ремеслу.

Внезапно мне в голову прилетел снежок. Маленький, плотный и аккуратный шарик. Он рассыпался за воротник ледяной крошкой, которая тут же потекла холодными ручейками по шее.