Книга Варяг IV, страница 20 – Иван Ладыгин

Поток людей двигался по снегу, оставляя за собой извилистые тропы. Одни сгрудились вокруг огромного котла, который водрузили на каменные треноги. Другие, согнувшись, выкладывали из толстых брёвен прямоугольник будущей общей бани. Третьи вбивали в снег обожжённые колья и таким образом размечали будущие улицы.

Их руки, привыкшие сжимать рукоять меча, теперь с неловкой почтительностью касались брёвен и камней. Пальцы, знавшие ярость битвы и терпение сева, бестолково искали опору в этом мирном ремесле. Они были сильны, но сила их пока не знала, как обернуться созиданием.

Я с улыбкой наблюдал, как раскрасневшийся Асгейр метался между группами мужиков. Его рыжая борода, покрытая инеем, колыхалась в такт ругательствам, которые он обрушивал на всех подряд:

— Не так, щенки! Не так! В паз засовывай, я же сказал, в паз! Ты что, в первый раз дерево видишь? Да я в твои годы уже драккар ладил, а ты венец собрать не можешь, придурок!

Неподалёку, притулившись к грубой коре исполинской ели, стоял Торгрим. Вокруг кипела неуклюжая суета, но старый кузнец не обращал на нее никакого внимания. В его грубых ладонях новая пила обретала покой.

Он неторопливо водил подушечкой большого пальца по острым зубьям, прислушиваясь к их певучей угрозе. Старик был полностью погружен в этот момент… Настоящий фанатик своего дела. Он просто существовал здесь — тихий эпицентр мастерства, и его тяжёлый взгляд заставлял неопытные руки вокруг искать ту же точность и тот же беззвучный диалог с железом и деревом.

Я же чувствовал холод. Он медленно и настойчиво подбирался к телу, минуя мех толстой шубы, и липкой сыростью оседал на костях. Но энтузиазм согревал меня не хуже дедовской попойки. Я считал, что ВСЁ ЭТО было хоть и нелепое, но прекрасное начало.

Рядом раздался приглушённый стон, а затем хлюпающий звук. Я обернулся.

Эйвинд, сощурившись, прислонился к сосне. Под его глазами залегли глубокие синеватые тени, будто его всю ночь метелили кулаками. Несмотря на это, он с нежностью сжимал в руке тяжелый бурдюк, который в последнее время стал ему роднее матери.

Он отпил, сглотнул и зажмурился, затем открыл глаза и хмуро уставился на всю эту возню.

— Вот скажи мне, брат! Кто же зимой начинает большую стройку? — с ленцой в голосе спросил Эйвинд. — Никто так не делает. Это против природы! Земля спит. Дерево спит. Люди должны сидеть у огня, пить мёд да рассказывать саги. А не вот это вот всё… — Он махнул рукой в сторону Асгейра, который старательно отвешивал затрещины какому-то молодому парню. — Один хрен, всё равно ничего не выйдет. Лопаты о мёрзлую землю, как о камень, звенеть будут. И пальцы отвалятся от холода. И люди взвоют…

Он закончил и снова приник к бурдюку, как дитя к материнской груди, а я вновь направил взгляд в поле.

— Никто сейчас ничего копать не будет. — сказал я. — И лопаты нам не понадобятся. Во всяком случае, сегодня.

Эйвинд хмыкнул.

— Это как же? В воздухе город строить будешь? На облаках?

Я позволил себе снисходительную улыбку.

— Ни один клин не войдет в эту землю, братец. Зачем нам это? Мы будем работать с тем, что она нам дала. Видишь снег? Он укутывает землю и дает твердую дорогу для саней. Мороз консервирует дерево, не дает ему гнить, и сок не бежит. Зима — лучшее время для заготовки леса! Мы будем рубить, пилить, обтесывать, пока пальцы не онемеют от холода. Мы сделаем срубы — для складов, для бараков, для мастерских. Сотню срубов! Сложим их здесь, на поле, как детские игрушки.