Книга Варяг IV, страница 26 – Иван Ладыгин

Эйвинд стоял посреди сугроба, будто его вморозили в лед.

— Объясни мне… — потребовал он. — Объясни, как последнему дураку, потому что я ничего не понимаю. Мы тут, понимаешь ли, город строим. Дело, которое будут помнить внуки наших внуков. А ты вдруг — хлоп! — и собрался. Как будто у тебя в штанах угли горячие рассыпали!

Я вскочил на своего коня и взял поводья соседней лошади в руку.

— Объясню по пути. Или Астрид расскажет. А сейчас давай уже собирайся. Я хочу, чтобы моя жена сегодня ночевала под надежной крышей, у теплого очага.

Эйвинд исподлобья взглянул на нас, а затем в его голове сложилась цельная картинка. Он заметил, как я ревниво прикрываю Астрид от ветра плечом, как моя рука не отпускает ее повод, будто боится, что ее унесет.

— О-о-о… — протянул он с пониманием. — Так вот оно что. Ну, конечно. Точно… Как я сразу не сообразил?

С этим лепетом мой друг побежал к своей лошади, а мы тронулись в путь, оставляя за спиной дымную и звонкую суету стройки. Я лишь на ходу крикнул Торгриму, чтобы тот держал всех в ежовых рукавицах и слушал Асгейра в вопросах порядка. Кузнец, не отрываясь от чертежа, начертанного углем на плоской доске, кивнул своей черной, седеющей бородой. Он уже был в ином мире линий, расчетов и будущих стен. Наш уход был для него лишь легким ветерком, не способным поколебать фундамент его мысли.

Дорога домой пролетела как одно яркое мгновение. Я не спускал глаз с Астрид и прислушивался к каждому ее вздоху… Она смеялась надо мной, но ее рука то и дело тянулась погладить невидимую пока округлость, и в этом жесте было столько изумленной нежности, что у меня невольно сжимался комок в горле.

По приказу Эйвинда нас быстро взяли в кольцо. Суровые и верные хускарлы скакали на могучих конях чуть поодаль. Их было не меньше дюжины. И это успокаивало.

Мой друг держался позади и изредка бормотал себе что-то под нос. То ли поздравления богам, то ли проклятия судьбе…

— Эйвинд! — окликнул я друга. — Кончай причитать! Как прибудем в город, мы устроим пирушку! Зуб даю!

Белокурый воин тут же улыбнулся и пришпорил коня — такая мотивация пришлась ему по сердцу.

Мы достигли Буянборга на третий день, под вечер. Свет приветливо струился из щелей нашего ярловского дома. Дым из трубы стелился жирной струей. А запах свежеиспеченного хлеба и тушеной оленины сопровождал нас от самых ворот.

Едва я дал Астрид слезть с лошади, как тут же подхватил ее на руки.

— Рюрик! — засмеялась она, но смех был сдавленным, потому что я сжал ее слишком сильно. — Да я сама! Я же не раненная!

— Молчи. — буркнул я, неся ее через двор. Викинги замерли, ухмыльнувшись в бороды. — С сегодняшнего дня и до самого часа, когда на свет явятся мои дети, у тебя начинается новая жизнь. Без тяжестей в руках. Без сквозняков на шее. Без лишних тревог в сердце.

— Ты безумен! — жена с улыбкой обвила мою шею руками и больше не спорила.

Эйвинд спрыгнул с седла и побрел за нами, волоча свои пожитки.

— Это верно. — сообщил он всем вокруг. — Он окончательно и бесповоротно сошел с ума. Но, кажется, это тот редкий случай, когда безумие пахнет не дымом и кровью, а медом и детскими пеленками. Эй, Ингигерд! — крикнул он служанке, высунувшейся из дверей. — Гони меду, женщина! Самого старого, самого густого! Наш конунг, обещал мне устроить пир!