Книга Варяг II, страница 71 – Иван Ладыгин

Он снова дернул струну, и на этот раз извлек из нее бодрый, озорной мотив. Мы смолкли, каждый со своими мыслями. На мгновение стало легче. Как в старой жизни, в походе с друзьями. Но чувство это было хрупким, как морская пена.

Спустя какое-то время мы снова причалили к берегу. На этот раз — в уютной, почти круглой бухте, защищенной от ветра высокими скалами и поросшими соснами. Вулканический песок на берегу темнел матовым графитом. С нами было сорок воинов Ульрика — серьезная сила, позволявшая не бояться ни случайной стычки, ни ночного нападения. Мы могли позволить себе комфорт.

Вытащили драккар на отмель, подперев кольями. Разбили лагерь. Быстро, с привычной сноровкой воины принялись за дело. Одни пошли в лес за хворостом, другие наловили в ручье форели, третьи принялись точить оружие, начиная свой вечный, никогда не прекращающийся ритуал.

Вскоре в центре лагеря запылали костры. Не один, а несколько. Воздух наполнился дразнящими запахами — жареной на вертеле дичи, запеченной в золе рыбы, дыма смолистых сосновых веток. Воины расселись кругами. Достали припасенные рога и деревянные кружки. Пошел эль, густой и мутный. Запахло настоящей походной жизнью.

Я сидел у одного из костров с Лейфом и Эйвиндом. Рядом расположились несколько бывалых дружинников. Они с любопытством поглядывали на меня. Слухи о моих «чудесах» и странной манере боя, видимо, добрались и до их ушей.

— Скажи, Рюрик, — начал один из них, молодой парень с глазами-щелочками, — правда, что ты можешь заговаривать раны? Что твои отвары могут поставить на ноги почти мертвого?

— Нет никакой магии, — отрезал я, переворачивая на огне кусок мяса. — Есть знание. Чистота. И умение наблюдать. Большинство умирает не от ран, а от гнили, что в них заводится.

— А в Гранборге, сказывают, ты бездымную печь построил? — вступил другой, постарше. — Как так?

— Дымоход иначе вывел, — пожал я плечами. — Все гениальное просто.

Лейф сидел рядом, на бревне, и методично точил свой нож.

— Слушай, Рюрик, — сказал он, не глядя на меня. — Этот Харальд… Он ведь не остановится на одном походе, да?

— Нет, — ответил я просто. — Не остановится. Он хочет объединить все земли под своей рукой. Как франкский император. Или как римские цезари.

Один из молодых воинов Ульрика, парень по имени Хердис, с интересом повернулся.

— А они… сильные были? Эти цезари?

— Очень. У них были легионы. Строй, дисциплина. Они покорили полмира.

— Как у Харальда? — спросил другой.

— Возможно. Но у Харальда пока нет их инженерного искусства. Их законов. Он покоряет силой. А чтобы удержать народы — нужен ум.

— Ум… — перебил Эйвинд, откусывая кусок вяленой оленины. — Ум — это хорошо. Но без хорошего топора он — как корабль без паруса. Никуда не плывет.

— А мне вот интересно, — встрял в разговор седовласый ветеран. — правда ли, что на юге есть земля, где вместо снега — песок, и солнце жарит так, что яйцо на камне варится?

— Правда, — кивнул я. — Я читал… слышал от купцов. Там огромные пустыни и города из белого камня.

— Фу, жара… — сморщился Эйвинд. — Лучше уж наш холод. Он бодрит!

Разговор тек неспешно, перескакивая с темы на тему. Говорили об урожае, о ценах на железо, о том, какие собаки лучше для охоты на лося. Я слушал, изредка вставляя реплики. Это была жизнь. Настоящая, простая, без дворцовых интриг и пророчеств.