Книга Варяг II, страница 69 – Иван Ладыгин

Торгнир вел свой отряд по холмистой, поросшей вереском долине. Осенний ветер гулял на просторе, гнул к земле пожухлую траву и трепал гривы лошадям. Виды вокруг были живописными и унылыми одновременно — синие озера в обрамлении серых скал, одинокие хутора с дымком над крышами, стада тощих овец. Его земля. Бедная, суровая, но своя — родная.

Внутри него все кипело. Ненависть к отцу, который видел в нем лишь неудачника и смутьяна. Ненависть к Лейфу, этому тупоголовому великану, который всегда был золотым ребенком, любимчиком, наследником. Они разбили сердце отца? Драугр с ним, с этим сердцем! Они с Лейфом разбили Торгниру всю жизнь!

Но сейчас он гнал эти мысли прочь. Он делал дело. Важное дело. Он искал тех, кто посмел жечь хутора его людей. Это было делом чести. Власть — это не только привилегии, но и ответственность. Он, в отличие от некоторых, это прекрасно понимал.

Они прочесали все окрестные леса, спустились в каждую долину, опросили всех пастухов и охотников. Картина вырисовывалась ясная, как летний день. Пятеро или шестеро незнакомцев появились из ниоткуда, сделали свое черное дело и просто исчезли. Умно. Чисто. Без лишнего кровопролития.

— Они ушли. — доложил ему один из старших дружинников. — Следы ведут на юго-запад. К побережью.

К побережью. Туда, где пролегал путь к Буяну. Торгнир выдохнул, и в его душе шевельнулась темная надежда. Всё указывало на то, что эти таинственные поджигатели отправились за Рюриком. Они явно готовили ему встречу уже на землях Бьёрна. И Торгнир от всей души надеялся, что у них все получится. Пусть этот выскочка-скальд и высокомерный Лейф познают горечь поражения.

Он тут же прогнал эту мысль, ощутив привкус стыда. Но она была слишком сладкой, чтобы полностью от нее отказаться. А вдруг…

Ночью они встали лагерем в старом сосновом бору. Костры трещали, пахло хвоей и жареным салом. Торгнир прилег у своего огня, притворившись спящим, и прислушался к разговорам дружинников. И то, что он слышал, заставляло его сердце биться чаще.

— … старик совсем рехнулся, — доносился ворчливый голос. — Связался с этим Бьёрном. А тот что? Клочок земли держит, а туда же — строит из себя конунга всех земель!

— А Харальд… про Харальда говорят, он сильный. Справедливый. Объединяет земли, а не раздает их всяким пришлым лекарям.

— Боги на его стороне, это точно. Урожаи у его людей богатые, стада тучные.

— Нам бы такого правителя… а не дожидаться, пока старый Ульрик и его буйный сынок втянут нас в ненужную войну.

Затем голоса смолкли, и послышался другой, молодой и горячий:

— А вот Торгнир… он другое дело. Умный. Решительный. Он бы не позволил вот так, с потрохами, продать наш Альфборг первому встречному.

— Верно! С Торгниром мы бы не пропали. Он знает, что к чему. Не то что этот Лейф! Он только и умеет, что топором махать.

Торгниру стало жарко. Лесть обволакивала душу, как теплый мед. Он чувствовал их взгляды, их надежду, возложенную на него. Они доверяли ему. А отец… отец видел в нем лишь помеху, ошибку, «второго сына».

Он сжал кулаки так, что кости затрещали. Нет. Так больше продолжаться не могло. Он не позволит старику и его любимчику погубить Альфборг. Он спасет свой народ. Даже если для этого придется поднять руку на родную кровь.

По возвращении домой ему придется действовать. Решительно и резко. И кто, если не он, спасет свой народ?