Онлайн книга «Сегун I»
|
Ярость поднялась из живота бурлящим потоком. — Не смей больше так поступать. Если я почувствую, что ты берёшь верх надо мной, я точно покончу с собой… В ушах тренькнул едва уловимый щелчок, будто переключили тумблер в давно забытом механизме. [Анализ угрозы. Психофизиологические показатели: адреналин — 184% от базового уровня, кортизол — повышен. Частота сердечных сокращений — 112 ударов в минуту. Микронапряжение в голосовых связках, тремор пальцев. Эмоциональный всплеск — гнев, смешанный с чувством вины. Вероятность реализации суицидальных намерений в ближайшие 72 часа: 18.7%. Повышение на 9.3% относительно предыдущего измерения. Не достигает критического порога. Риск оценивается как умеренный и управляемый.] Её голос снова стал гладким, как отполированный речной камень. [ Кроме того, в случае возникновения непосредственной угрозы вашей биологической целостности со стороны вас же, система имеет приоритетный протокол принудительного временного подавления моторных функций. Проще говоря, Андрей Григорьевич, я вас просто обездвижу. Не стоит недооценивать глубину интеграции. ] — Мне плевать! — мысленно закричал я, чувствуя, как бессилие вонзается в гнев. — Я найду способ от тебя избавиться, даже если придётся погибнуть! Не стоит недооценивать меня. Ты поняла⁈ Еще раз такое повторится… — Не понимаю, что вас не устраивает, Кин Игараси. Она произнесла моё новое имя впервые. И это меня насторожило… — Рассмотрим факты. Цель банды «Кикка-ити»: разграбление деревни, убийство сопротивляющихся, угон в рабство женщин и детей. Их моральный облик: нулевой. Их потенциальная будущая вредоносность: высокая. Устранение трёх бегущих особей не повлияло на исход боя, но радикально изменило ваш статус в глазах общины. С точки зрения ресурсов: вы потратили минимум энергии на получение максимума социального капитала. Логическая цепочка безупречна. Эмоциональная реакция — иррациональный сбой. Наш синтез — следующий шаг эволюции. Рациональность плюс интуиция. Сила плюс расчёт. Вам следовало бы радоваться нашей эффективности. Она была абсолютно права. И от этого её голос звучал ещё невыносимее. Стерва превратила резню в изящное уравнение, а мою душу — в досадную погрешность, которую можно легко проигнорировать. Я попытался послать ее к черту, но осуществить мне это не дали. К нам приближался человек. Он шёл неспешно, но твёрдо, и вся деревня расступалась на его пути, как трава под ветром. Это был староста Кэнсукэ. Ему было лет пятьдесят, не больше, но жизнь вырезала на его лице больше строк, чем время. На широком и скуластом лице читались картины побед и поражений. Тёмная кожа, прожжённая солнцем и горным ветром, отдавала бронзовым отливом. Узкие умные щелочки вместо глаз, наверняка, многое повидали: и неурожаи, и паводки, и роды, и смерти. Он был невысок, но в его осанке чувствовалась крепость дорогого сакэ. Простое коричневое кимоно из грубого хлопка сидело на нем идеально — будто в любой момент его мог ожидать подиум. Ни спеси самурая, ни суетливости крестьянина в нем не наблюдалось… Кэнсукэ остановился рядом с моим наставником. Его взгляд скользнул по мне, задержался на свежей крови, потом перешёл к Нобуро. Староста склонился в поклоне. И это было движение векового дуба, который клонит вершину под порывом сильного ветра — уважительно, но без тени раболепия. В этом наклоне чувствовался весь вес его ответственности. |