Книга Системный Творец VI, страница 47 – Александр Сорокин

— К тому моменту, когда мне пришлось исчезнуть. — Кай выдохнул, и ярость в его голосе сменилась глухой, непереносимой скорбью. — В живых оставались лишь единицы из нас. И да, среди них оказались и предатели. Те, кто выбрал сторону захватчиков. Те, кто ударил меня в спину. Но за грехи этой горстки ублюдков… — он ткнул пальцем в направлении Аврелиана, и тот невольно отпрянул. — … ты попираешь память сотен моих товарищей! Ты стираешь имена героев, которые погибли, чтобы у твоего пра-пра-прадеда был шанс сесть на этот трон! И ты называешь это мудростью правителя?

Император стоял, словно парализованный. Его рот был слегка приоткрыт, глаза широко распахнуты. Вся его надменность, вся уверенность в собственной непогрешимости рассыпалась в прах под тяжестью этих слов. Он смотрел на Кая, и в его взгляде читалась не просто растерянность, а нечто более глубокое — крах целой картины мира.

Он попытался что-то сказать, но губы лишь беззвучно шевельнулись. Наконец, он выдавил:

— В… имперских архивах нет такой информации. История говорит иначе.

— Архивы пишутся победителями. — отрезал Кай, прерывая Аврелиана. — Теми, кто пережил ту войну и решил, что сила Творцов слишком опасна, чтобы оставить ее на свободе. Так проще, верно? Объявить нас изначальными злодеями, а не героями, ставшими неудобными.

Кай подошел еще ближе, и их лица оказались почти вплотную. Он был немного ниже Аврелиана, но казался гигантом.

— Ты сомневаешься в моих словах, Аврелиан? — спросил он тихо, но так, что по спине у меня пробежали мурашки. — В словах того, кто стоял у истоков прихода Системы? Кто возглавлял Творцов, когда твоя Империя балансировала на грани уничтожения? Кто лично отдавал приказы, спасшие этот континент?

Император попытался выдержать его взгляд. Годы правления закалили его волю, но то, что он увидел в глазах Кая, было не силой власти. Это была сила правды — выстраданной, прожитой, оплаченной кровью и веками забвения. Это была тяжесть эпох.

И Аврелиан не смог. Его взгляд дрогнул, метнулся в сторону и упал на пол. Плечи, всегда прямые, слегка ссутулились. В этот момент он был не Бессмертным Монархом, а просто человеком, осознавшим, что всю жизнь верил в красивую, удобную ложь.

Несколько секунд тишины, казалось, поглотили всю ярость, шок и напряжение. Затем Кай отступил на шаг, и накал между ними спал.

— Я не требую публичных извинений. — его голос вновь обрел деловую ровность. — История уже написана, и её нельзя переписать за один день. Но я требую разума. Твоё решение о казнях — это паника, и оно глупо.

Он подошел к столу и облокотился на него.

— Не трогай предателей. И не трогай их семьи. Отдай их мне.

Аврелиан медленно поднял голову.

— Тебе? Зачем?

— Я поговорю с ними. — ответил Кай. — Посмотрю им в глаза и сам оценю мотивы этих… «анархистов». Если их слова окажутся неубедительными, если за маской свободы скрывается лишь жажда власти… — он пожал плечами. — Тогда делай с ними что хочешь. Повесь, четвертуй, брось в самые глубокие ямы. Но не раньше.

Он взглянул на императора. В его глазах больше не было обвинения, лишь предложение союзника, партнера в принятии трудного решения.

Аврелиан долго смотрел на него. На лице монарха разворачивалась целая драма: гордость, жажда немедленного возмездия, страх показаться слабым. И, наконец, холодный, просыпающийся рассудок. Он коротко, резко кивнул.