Книга Системный Творец IV, страница 37 – Александр Сорокин

— В принципе, типовой проект. — наконец произнесла она. — Планировка не вызовет затруднений. Но где именно он… Это уже другой вопрос.

Она обернулась ко мне, и я почувствовал ее взгляд — тяжелый, пронзительный, словно лезвие.

— Дальше, Макс, может быть много крови. — ее голос стал низким, спокойным, как гладь озера перед бурей. — Стражники… не отступят. Они будут защищать свою добычу. В худшем случае их придется убрать. Если ты не готов к этому… Останься здесь и жди моего возвращения.

Слова Кселы повисли в воздухе, и тишина, последовавшая за ними, оглушила меня. Городской гул исчез, оставив лишь стук собственного сердца в ушах. Кровь. Убийство. Не монстров, не тварей Леса, а людей. Пусть и подлых, трусливых, слепо следующих бесчеловечному указу, но… людей.

Я взглянул сквозь невидимость на очертания тюрьмы. За ее стенами представил брата старухи. Обычный ремесленник, или, может, крестьянин, который просто жаждал силы, чтобы выжить и защитить семью, а получил за это смертный приговор.

В памяти всплыло лицо Вальтера, его предательство. Вспомнились пылающие дома моего города, предсмертные крики товарищей. Справедливости не было. Была лишь сила. И право сильных диктовать свою волю.

Сделав шаг вперед, я ответил:

— Готов. — голос мой был тверд. — Иду с тобой.

Ксела молча кивнула, и в ее невидимом силуэте я уловил тень одобрения. Без лишних слов мы двинулись к воротам тюрьмы. Массивная дубовая дверь, окованная черным металлом, была заперта на внушительный засов. По бокам стояли двое часовых — молодые парни в потрепанной имперской униформе, с мечами и щитами. Они зябко ежились в ночной прохладе, лениво перебрасываясь словами.

«Новички, инициированные», — пронеслось в голове. Не солдаты, а обычные горожане, на которых натянули доспехи и дали в руки оружие. От них не исходила угроза, лишь скука и легкий страх.

Ксела остановилась в паре десятков шагов, растворившись в глубокой тени соседнего здания. Ее рука скользнула в складки плаща и появилась оттуда с крошечным предметом, напоминающим флейту из темного дерева. Она поднесла ее к губам, но не подула, а едва заметно выдохнула.

Я не услышал абсолютно ничего, но часовые вдруг замерли на полуслове. Их головы неестественно запрокинулись, глаза закатились, и они, как подкошенные, рухнули на землю. Мечи с грохотом ударились о камень мостовой.

Я невольно ахнул, но Ксела уже была у ворот. Ее пальцы скользнули по массивному замку, и по холодному металлу пробежала дрожь. Раздался тихий, но пронзительный щелчок. Засов, будто ведомый невидимой рукой, медленно, со скрипом отъехал в сторону. Она толкнула дверь, и та бесшумно отворилась, впуская нас в зловещую темноту.

Внутри царил запах плесени, мочи и отчаяния. Мы оказались в небольшом предбаннике, где тускло горела единственная масляная лампа. За простым деревянным столом сидел еще один стражник, постарше, и что-то жевал. Он даже не успел поднять головы, как Ксела оказалась рядом. В ее руке мелькнул тонкий серебристый шип. Она не стала колоть, а лишь легонько коснулась его шеи, чуть ниже уха.

Стражник вздрогнул, его глаза округлились от удивления, а затем он мягко сполз со стула на пол, погрузившись в глубокий, неестественный сон. На его лице не было ни боли, ни страха — лишь пустота.