Книга Системный Творец IV, страница 36 – Александр Сорокин

Старушка, не глядя в мою сторону, захлопнула дверь и задвинула засов. Только тогда она повернулась к Кселе, и в ее тусклых, усталых глазах вспыхнул отчаянный огонек.

— Спасибо, что пришли… Спасибо. — зашептала она, дрожащими пальцами сжимая рукав Кселы. — Они забрали его вчера… На утро назначена казнь! Публичная! Моего брата… они убьют его!

— Где он сейчас? — голос Кселы был холоден, как сталь, без единой нотки сочувствия, лишь деловая решительность.

— В городской тюрьме! Я скажу, где она… — старушка пытаясь унять дрожь. — Он… прошел Инициацию, понимаете? Смог! Мы так надеялись… А они… сказали, что его класс… что он…

— Творец. — безжалостно закончила Ксела.

Старушка лишь бессильно кивнула, и по ее морщинистым щекам потекли слезы.

В моей груди все сжалось. Вот оно что. Простого горожанина схватили и приговорили к смерти. Не за преступление, не за воровство или убийство. Лишь за метку над головой. За класс, дарованный ему Системой. Я давно знал, что справедливость — понятие условное, призрачное. Но каждый раз, сталкиваясь с ее вопиющим отсутствием, меня охватывала тошнотворная волна гнева и бессилия.

— В городе есть имперские системщики? — продолжала Ксела.

— Н-нет… — всхлипнула старушка. — Только те, кто недавно прошел обряд у статуи… Это они его и вычислили… Сказали, что по новому указу… всех…

Голос ее оборвался, перейдя в беззвучный шепот.

Ксела кивнула, ее лицо оставалось невозмутимым каменным барельефом.

— Мы постараемся помочь.

Она развернулась и потянула дверь на себя. Старушка, все еще плача, кивнула в ответ. В ее потухшем взгляде читалась безмерная благодарность. Я снова проскользнул в проем, на этот раз наружу. Ксела вышла следом, дверь закрылась, и защелкнулся засов. Мы снова оказались в объятиях холодной, враждебной ночи.

Мы двинулись прочь от дома. Ксела вновь активировала кольцо, и вскоре мой шепот резко прорезал тишину:

— Кто она?

— Осведомитель. — так же тихо и бесстрастно ответила Ксела. — Одна из многих. Нас, Творцов, слишком мало, чтобы разбрасываться своими. Почти в каждом городе Империи есть глаза и уши, сообщающие о появлении нового брата или сестры.

Она шла быстро, ее невидимый силуэт легко лавировал между грудами мусора.

— По старым законам о каждом найденном Творце следовало докладывать лично императору и ждать его вердикта: смерть или служба в столице. Это давало нам время, чтобы попытаться вытащить своего. Не всегда получалось, конечно. Рядом обычно находился имперский системщик, активировавший статую. А с ними шутки плохи, без боя не обходилось.

Ее голос стал ядовит, как змеиный укус.

— Теперь же, по новому указу «Бессмертного Монарха», всех Творцов предписано убивать на месте. Настали темные времена, мальчик. Мрачные, как сама бездна.

Она замолчала, давая словам осесть в моей голове.

— Сегодня нам повезло. В этом городе нет старых системщиков. Будь они здесь, брат той старухи был бы уже мертв.

Вскоре мы вышли на широкую улицу, и впереди выросло мрачное, приземистое здание из черного камня. Высокий частокол, единственные ворота с решеткой, тусклые огни в узких, как бойницы, окнах. Городская тюрьма. От нее исходил смрад отчаяния и смерти.

Мы остановились в тени напротив, прислонившись к стене какого-то амбара. Ксела замерла, словно хищник, изучающий добычу. Минуту, другую.