Онлайн книга «Трупы Большого театра»
|
Антон вернулся в спальню. Бросил беглый взгляд на стену. Фотографии не было. Он почему-то огляделся и заметил твердый уголок фотопортрета, засунутого за шкаф. Антон нагнулся и вытянул из-за шкафа фотографию. Поднес к лицу... Вот те на! Оказывается, женщина на снимке была не одна! И женщина эта была совсем юная Величаева! А рядом с ней — Тимошенков! Протрезвевший Антон вглядывался в снимок и все более и более изумлялся. Тимошенков и Величаева обменивались обручальными кольцами. Лицо Величаевой обрамляла белоснежная фата, Тимошенков был облачен в черный жениховский костюм... Но это уже не имело для Антона никакого значения! Оставив листок с признанием на кухне, Антон вышел во двор, завел машину и уехал. Тимошенков так и не проснулся. Антон до упора жал на газ. «Хорошо бы помереть! — лихорадочно думал он. — Или пусть арестуют!..» «Ягуар» выехал на Рублевку. Антон резко затормозил и некоторое время сидел в машине. Потом, развернувшись, поехал назад, к дому Тимошенкова. Тот по-прежнему крепко спал на кушетке. Антону показалось, что Тимошенков так и не просыпался. Схватив листок, Антон покинул жилище Тимошенкова во второй раз, теперь уже окончательно. Отдохнув в своей не до конца оплаченной квартире, Антон отправился в казино на метро. Дорога заняла минут десять. В этот раз ему не очень везло. Как это частенько случалось, он просидел за игрой до рассвета. Усталый, полусонный, спустился в метро. Его даже не хотели пропускать, приняли за пьяного в дым! Но все-таки пропустили. Он приблизился к самому краю платформы. Гремя и сверкая, надвинулась электричка. Молодой человек внезапно потерял равновесие... Сцена восьмая Можно было ожидать, что на следующий день Степанов отправится прямиком в поликлинику Большого, побеседовать с Грубером. Но Василий Никитич, подумав, решил поехать в театр, где должны были собраться представители труппы. Он уже представлял себе, почему могли убить Томскую, но пока не мог себе представить, как ее убили! В театре произошла неожиданная встреча. В фойе слонялся Овчинников, разглядывая фотопортреты артистов и перекидываясь то и дело словцом-другим с охранником, который прогуливался рядом, удерживая под мышкой пачку газет. — Василий Никитич! — Безработный банкир кинулся к следователю, словно к старому другу. — А вы что здесь делаете? — удивился Степанов. У него чуть не вырвалось: «Я вас не вызывал!» — Как трудитесь? — продолжал Овчинников непринужденно. — Как там мой «крестный» Андрей Алексеевич? Я знаю, вы занимаетесь этим печальным делом, то есть делом об исчезновении Галины Томской... — Откуда вы-то знаете? — спросил в свою очередь Степанов. Овчинников отвечал уклончиво и странно: — Да вот, узнал, что вы всех вызвали, ну и я... — То есть что — вы? — После вас... Буду беседовать с руководством Большого... — Не понимаю... — Сейчас я вам все объясню! Видите ли, мне предложили возглавить Совет попечителей Большого театра! А я ведь сейчас постоянной службы не имею, вот и согласился. — Что ж, должность почетная. Поздравляю! Овчинников вежливо протянул следователю визитку. Карточка была совсем новенькая. Золочеными буковками на ней значилось: «Председатель Совета попечителей Большого театра». — Вообще-то банкиром быть почтеннее! — Овчинников ухмыльнулся. А тут еще ремонт этот, и гастроли на носу, и скандал с Томской! Ну просто необходимо встретиться с коллективом, обсудить репертуар, распределить роли... |