Книга Кодекс Магических Зверей 5, страница 111 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

— На сегодня достаточно, — тепло отозвался тренер.

Грим фыркнул и, повернув морду в мою сторону, неторопливо приблизился. Он обнюхал сначала Кроха, а затем Люмина. Зайцелоп тут же скорчил мордочку, мол, я зверь серьёзный, прошу не недооценивать. Наконец, клыкач взглянул в мои глаза и, опустив тяжёлую голову, ткнулся в руку.

Я погладил его между ушей.

— Здорово, дружище, — тихо произнес я.

Клыкач рыкнул в ответ.

— Грим? — я повернулся к тренеру, не убирая ладонь с головы зверя.

— Так его зовут, — произнёс Хольц.

— А… Почему ты не называл его по имени в Лесу? — медленно спросил я.

Тренер молча подошёл к стене, снял с крюка масляную лампу, проверил фитиль и принялся высекать искру огнивом.

— На это есть свои причины, — наконец ответил он. — И сейчас они не важны.

— А когда будут важны?

— Когда-нибудь, — уклончиво бросил Хольц.

Ох уж этот старик со своими секретами…

Тем временем он высек искру, фитиль вспыхнул, и лампа озарилась тёплым желтоватым светом.

— Оставь зверей здесь и следуй за мной, — сказал Хольц.

Я кивнул, опустился на корточки и посмотрел на мохнатых.

— Команда, — вполголоса произнес я. — Сидите тут, никуда не лезьте, клыкача не обижайте. Боец, — я похлопал загривок Кроха, — останешься за главного.

Зверь медленно кивнул, будто понял меня. Люмин тут же ткнулся носом в его бок, мол, не переживай, разберёмся. В ответ Крох посмотрел на зайцелопа взглядом бывалого старшины, которому в роту прислали лопоухого новобранца, и обреченно выдохнул.

Грим лениво развернулся, добрел до лежака, плюхнулся и, уронив тяжёлую голову на лапы, прикрыл глаза.

Я поднялся и направился к тренеру. Хольц уже подошёл к стеллажу у дальней стены, где громоздились деревянные ящики, стояли книги в потёртых переплётах и лежали свёрнутые ремни. Поставив лампу на верхний ярус, он протянул руку, нащупал что-то за третьей полкой и потянул.

Раздался металлический щелчок. Часть стены справа от стеллажа дрогнула, и каменная плита со скрежетом отворилась, открывая узкий проём, за которым темнела лестница, уходящая круто вниз.

В это мгновение Крох будто сошёл с ума. Шерсть на его загривке встала дыбом, а из глотки вырвался громкий низкий рык, но в этом звуке слышалась не агрессия, а скорее… животный ужас.

Зверь рванул ко мне, вцепился зубами в штанину чуть выше колена и потянул назад, к выходу из комнаты. Не злобно, но настойчиво, с тем отчаянием, с каким собаки могут оттягивать хозяев от края обрыва.

— Крох, ты чего⁈ — я опустился на колено, не понимая его реакции.

Но зверь не отпускал. Его бока ходили ходуном, а глаза расширились настолько, что вокруг радужек показались белые ободки склер.

— Тихо, мохнатый, тихо, — я положил ладонь ему на загривок и почувствовал под пальцами дрожь, как при сильном ознобе.

— Хольц, — я поднял голову, — что там?

— Для тебя опасности нет, — обернувшись, спокойно ответил он. — Но приятного мало.

Я перехватил ладонями морду Кроха, чтобы он видел мои глаза.

— Боец, я туда и обратно, не переживай, всё будет хорошо.

Крох не разжал зубы.

— Мохнатый, — произнёс тише, почти шёпотом. — Я тебе обещаю.

Несколько секунд он всматривался в мое лицо, а затем медленно ослабил хватку. Со штанины потянулась тонкая ниточка слюны. Крох не отступил, но сел рядом, прижавшись боком к моей ноге, и упёрся взглядом в открывшийся проём.