Книга Кодекс Магических Зверей 1, страница 138 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Я не остановился. Теперь, когда мышцы зверя расслабились, работать проще. Пальцами, как слепой скульптор, нащупал положение костей. Вроде бы… вроде бы стало ровнее. Не могу быть уверен на сто процентов, но это лучше, чем оставлять лапу вывернутой под таким углом.

Быстро, пока зверь был без сознания, наложил на лапу мягкую прокладку из ткани, затем приложил две деревянные планочки с внутренней и внешней стороны предплечья. Плотно, но не туго, обмотал всё узкими полосками ткани, создав жёсткий, неподвижный кокон. Последним штрихом зафиксировал лапу в согнутом, физиологичном положении, примотав её к туловищу ещё одной широкой повязкой.

[Действие завершено: Временная иммобилизация перелома]

[Качество: Приемлемое]

[Рекомендация: Контроль через 12–24 часа. При признаках усиления отёка или посинения ослабить фиксацию]

Я отшатнулся от стола, прислонился к полке и закрыл глаза. Со лба градом катился пот, в висках стучало, а всё тело напоминало один сплошной синяк. Я сделал это. Самый ужасный этап позади.

Крох лежал неподвижно, его бока едва заметно вздымались. Я накрыл его чистой тканью, оставив голову снаружи, и осторожно погладил единственное неповреждённое место — макушку между маленькими ушками.

— Всё… — прошептал я охрипшим голосом. — Теперь спи и борись.

Ещё минуту постоял, глядя на своего пациента, а потом, кряхтя от боли, развернулся и поплёлся на кухню.

Оказавшись на месте, перетряхнул наш скудный запас. Почти пустой мешок ячневой крупы, глиняная банка с остатками застывшего животного жира, свёрток соли, пучок подвявшей зелени и несколько яиц — вот и всё, что у нас оставалось.

Дальше действовал на одном упрямстве, через боль. Развёл в очаге небольшой огонь, поставил котелок с водой. Пока она начала нагреваться, высыпал почти всю оставшуюся крупу, добавил щепотку соли и последний жир, соскобленный ножом со стенок банки. Получилась жидкая, мутноватая похлёбка.

Затем взял два яйца. Одно разбил прямо в кипящий котёл, быстро размешав, чтобы получились хлопья. Второе поставил вариться вкрутую в отдельном котелке.

Пока всё готовилось, вернулся в главный зал. Люмин уже пришёл в себя и сидел возле опрокинутого сена. Он дрожал, но, заметив меня, тихо пискнул и попытался подойти. Я опустился на корточки, и зайцелоп сразу прижался к моим ногам, зарывшись мордочкой в окровавленную ткань рубахи.

— Всё будет хорошо, путешественник, — пробормотал я, проводя ладонью по его шелковистой спине. — Сейчас покормлю.

Немного посидев со зверем, встал и вернулся на кухню. Для себя налил тарелку жидкой похлёбки с яичными хлопьями, в миску Люмина положил оставшуюся зелень, а для Кроха приготовил нечто особое.

Взял немного тёплой похлёбки и процедил её через тряпку, оставив почти чистый, питательный отвар без крупинок и растёр в него варёное яйцо. Зверю нужна энергия, но организм, измученный болью и шоком, не выдержал бы ничего грубее.

Закончив, взял миски и вернулся в главный зал. Свою похлёбку съел стоя, почти не ощущая вкуса. Люмин, уловив знакомый запах зелени, осторожно подошёл к миске и начал есть, тихонько похрустывая.

Доев, я взял миску Кроха и подошёл к столу. Он уже пришёл в себя. Его глаза, тусклые и замутнённые болью, следили за моими движениями. Дыхание стало чуть глубже, но каждый вдох всё ещё давался с усилием.