Книга Знахарь 5, страница 49 – Павел Шимуро

Аскер чуть прищурился.

— А есть часть, которую нельзя?

— Есть вещи, которые я пока не понимаю сам. Когда пойму — скажу.

Он смотрел на меня долго, и в его взгляде я видел работу ума. Аскер не верил мне на слово — он верил результатам. Я лечил его людей, варил лекарства, держал лагерь на плаву, и это давало мне кредит, но не безлимитный.

— К вечеру, — сказал он. — Доклад мне лично до того, как скажешь Дейре. Мне нужно знать, что именно она услышит.

Он ушёл.

Я взял кувшин и пошёл к южной калитке.

…

К Фергу я подошёл со стороны стены, через узкий проход между частоколом и загоном для скота. Калитка была открыта — Горт оставил её так по моему распоряжению, чтобы я мог работать, не тратя время на возню с засовами. Навес, под которым лежал Ферг, стоял в семи метрах, отделённый от ближайшего шатра беженцев пустым пространством, которое Дейра обозначила как границу.

Вейла ждала у калитки.

Я не удивился. Торговка обладала чутьём на моменты, когда происходило что-то, стоящее её внимания, и появлялась именно тогда, когда могла получить информацию. Она стояла, прислонившись плечом к столбу, в позе, которая выглядела расслабленной, но не была ею.

— Пришёл смотреть? — спросила она.

— Пришёл смотреть.

— Мне остаться?

Я подумал об этом. Вейла знала о Меченых больше, чем кто-либо в лагере. Её присутствие могло дать контекст, который мне нужен.

— Оставайся, но молчи. Мне нужна тишина для работы.

Она кивнула и отодвинулась, давая мне место у калитки.

Я развернул «Эхо» и направил его на Ферга.

Полное разрешение. Максимальная детализация. Послойный скан.

Первый слой — кожа. Поверхность рук от запястий до кончиков пальцев покрыта рисунком тёмных линий, видимых даже невооружённым глазом.

Второй слой — подкожная клетчатка. Каналы шли глубже, чем я предполагал при первичном осмотре. Стенки каналов выложены модифицированными клетками — не мёртвыми, не повреждёнными, а перестроенными, словно субстанция Жилы переписала их генетический код. Клетки сохраняли жизнеспособность, кровоснабжение не было нарушено, нервные окончания функционировали. Это не ожоги — это архитектура.

Третий слой — мышцы. Каналы не затрагивали мышечную ткань, обходя мышечные пучки с точностью хирургического разреза. Кто бы или что бы ни создало эту сеть, оно знало анатомию человеческой руки лучше, чем я.

Четвёртый слой — кости. Чисто. Надкостница, костная ткань, костный мозг без изменений. Субстанция не тронула скелет.

Внутри каналов «Эхо» обнаруживало жидкость — тусклую, красноватую, с вибрационным паттерном, который я узнал мгновенно, потому что чувствовал его каждую ночь, лёжа на крыше и слушая глубинный пульс.

Субстанция Корневого Реликта.

Совпадение сигнатуры в девяносто один процент.

Рубцовый Узел в моей груди отозвался. Вибрация прошла от сердца к рёбрам — тихая, настойчивая, как камертон, уловивший ноту из соседней комнаты. Я почувствовал её зубами, скулами, основанием черепа. Частота совпадала, но амплитуда была слабее, чем при контакте с камнем Реликта. Тридцать четыре процента совместимости.

Нет. Тридцать шесть.

Стрелка дрогнула и поднялась, пока я смотрел. Два процента за минуту наблюдения. Близость усиливала резонанс.

Я зафиксировал данные и начал анализ.

Каналы в руках Ферга не были случайным повреждением, они образовывали систему — замкнутую, иерархическую, с главными магистралями по центру ладоней и ветвлениями к каждому пальцу. Структура напоминала капиллярную сеть, но не кровеносную, скорее корневую. Как миниатюрная копия того, что я видел в расщелине: древняя корневая система Виридис Максимус, окаменевшая и мёртвая, но сохранившая форму.