Книга Знахарь 5, страница 52 – Павел Шимуро

Горт спал в углу мастерской, свернувшись на тюфяке, который я притащил для него из соседнего дома. Выгнать его на ночь в общие бараки было бы правильнее, но парень просто отказался уходить. Сел на тюфяк, положил голову на свёрнутую шкуру и уснул в ту же секунду, как будто кто-то выключил его, как лампу.

Я оставил его спать и занялся второй партией Укрепляющих Капель.

Рутина помогала думать. Руки работали на автопилоте: половина стебля Каменного Корня, измельчить, средняя фракция Кровяной Капли, отмерить, горсть Кровяного Мха, промыть и добавить. Контактный нагрев ладонью на тридцать пять градусов, «Эхо» внутрь раствора для контроля вибрационного профиля. Время варки — сорок пять минут. Фильтрация через угольную колонну. Разлив.

Пока руки работали, мозг перебирал факты.

Каналы в руках Ферга, не повреждение, а архитектура. Субстанция внутри идентична Реликту. Он произнёс слово на незнакомом языке, глядя на меня так, будто видел не человека, а резонирующий камертон. Совместимость тридцать девять процентов и растёт при приближении.

Вейла назвала таких «приёмниками». Пустая ёмкость, которую кто-то заполнил.

Но Ферг не был пустым. У него были каналы — функциональная сеть, соединённая с субстанцией Реликта. Если субстанция в его руках была идентична той, что пульсировала в бордовом камне на глубине двадцати метров, то Ферг был не просто горшком с водой — он был частью трубопровода.

Раствор в горшке сменил цвет с мутно-зелёного на золотистый — верный признак того, что реакция идёт правильно. Я снял горшок с импровизированной плиты и пропустил через колонну. Фильтрат вышел чистым, с запахом нагретого камня и влажного леса.

Восемь доз. Утром раздам через калитки.

Я разлил Капли по склянкам, убрал их на полку, вымыл горшок. Потом погасил лампу и лёг на пол мастерской, прижавшись спиной к доскам.

Контакт с землёй улучшал глубинное «Эхо» — обнаружил это случайно неделю назад, когда заснул на полу после двенадцатичасовой варки и проснулся от ощущения, что кто-то стучит в дно дома. Это был не стук — это был глубинный пульс Реликта, усиленный прямым контактом с почвой.

Сейчас я закрыл глаза и направил «Эхо» вниз.

Доски пола. Балки. Каменный фундамент. Плотный грунт, глинистая почва, переслоённая песком. Корни мёртвого Обугленного Корня, давшего деревне имя: чёрные, растрескавшиеся, уходящие вглубь на четыре-пять метров.

Дальше. Скальная порода. «Эхо» проходило с трудом, контуры размывались, но я выжимал из навыка каждый процент, потому что знал, что ищу.

Нашёл.

Капилляр. Тот же, что вчера: мёртвый, окаменевший, диаметром в полтора миллиметра. Но вчера он был на глубине семь и восемь десятых метра, а сегодня субстанция внутри него поднялась до пяти и двух десятых.

Два с половиной метра за сутки. Втрое быстрее, чем я рассчитывал.

Я развернул «Эхо» шире и увидел то, чего не было вчера: субстанция не просто поднималась по капилляру, а растекалась. Тонкие ответвления, микроскопические трещины в окаменевших стенках, через которые красноватая жидкость просачивалась в окружающий грунт. Как корни дерева, прорастающие сквозь камень — субстанция Реликта искала путь наверх, к поверхности, к свету.

Реликт тянулся.

Два дня назад я покормил Реликт серебром и он проснулся. Потом субстанция начала подниматься. Теперь она ускорялась.