Книга Знахарь 5, страница 30 – Павел Шимуро

— Девочке Кейна осталось двое суток, — сказал я спокойно. — Может, чуть больше. Единственное лекарство, которое может её спасти, растёт в четырёх часах ходьбы. Послать некого, потому что никто, кроме меня, не знает, как его собирать и где искать.

— Тогда она умрёт.

Слова повисли в воздухе между нами.

— Семьдесят пять человек, — продолжил он, загибая пальцы. — Из них больше тридцати зависят от твоих настоев. Вейла, её люди, желтые, Варган, мать с младенцем у Кейна. Ты — единственный алхимик в радиусе шести дней пути. Если ты погибнешь в лесу, ребёнок всё равно умрёт. Но вместе с ней умрут и остальные. Не сегодня. Через неделю, через две, когда закончатся лекарства и некому будет варить новые.

Он прав. Арифметика была безупречной. Одна жизнь против тридцати — уравнение, ответ в котором очевиден любому, кто умеет считать.

Проблема в том, что я не умел выбирать, кому жить.

— Вернусь к закату, — сказал я. — Тарек идёт со мной. Маршрут знакомый, мицелиальная сеть разрушена, обращённых больше нет. Самое опасное — это газовые карманы, и мы знаем, как их обходить.

— А если не вернёшься?

— Тогда Горт знает протоколы. На десять дней хватит.

Аскер смотрел на меня, и в его взгляде медленно менялось выражение.

— Если к рассвету тебя не будет, — сказал он тихо, — я пошлю Тарека обратно один раз. Один. Если и он не вернётся, мы закроем ворота и будем жить с тем, что есть.

— Справедливо.

Он отступил от ворот.

…

Тарек ждал за частоколом, прислонившись к стене спиной. Копьё в правой руке, сумка через плечо, на поясе нож, огниво, бурдюк. Он не спрашивал, куда мы идём. Когда я появился, он оттолкнулся от стены, перехватил копьё поудобнее и пошёл вперёд, чуть левее от меня, инстинктивно занимая позицию между мной и лесом.

Первые два часа прошли в молчании, которое было не тяжёлым. Я сканировал местность через «Эхо», разворачивая контур веером на двести метров вперёд, отмечая изменения. Тарек читал лес глазами, ушами и ноздрями, и несколько раз менял направление на полшага раньше, чем я успевал заметить причину. Мы работали в паре, и это работало.

Лес менялся.

Экосистема восстанавливалась медленно, неуверенно, как пациент после тяжёлой операции, который делает первые шаги по палате.

Но были и сюрпризы.

— Стой, — сказал Тарек, подняв кулак.

Я замер. Впереди, метрах в сорока, тропу пересекала борозда шириной в ладонь, свежая, с рыхлой землёй по краям. Что-то крупное проползло здесь ночью или ранним утром.

— Корнегрыз? — спросил я тихо.

Тарек присел, провёл пальцами по борозде. Понюхал землю.

— Нет. У корнегрыза след глубже и с запахом гнили. Это… — Он помолчал. — Не знаю. Похоже на змею, но шире. И земля не примята, а вспахана, будто оно двигалось рывками.

Через «Эхо» я прощупал грунт под бороздой — обычная почва, никаких следов субстанции, никаких остаточных вибраций. Что бы здесь ни проползло, оно было просто животным, а не порождением Мора.

— Обходим, — решил Тарек. — Вправо, через камни.

Мы обошли. Каменная гряда тянулась параллельно нашему маршруту, приподнимая нас на три-четыре метра над уровнем почвы, и отсюда я увидел то, что не заметил бы с тропы — южная низина, лежавшая слева от нас, окутана дымкой — тяжёлым, желтоватым газом, стелющимся над землёй, как вода в ванне.