Онлайн книга «Знахарь 2»
|
Через пять минут снял черепок и увидел, что жидкость расслоилась. Верхний слой — тонкий, прозрачный, цвета молодого мёда. Нижний же мутный, тяжёлый, с бурым осадком, который медленно оседал на дно. Граница между ними шла ровной линией, как масло на воде. Раньше этого не замечал. Раньше было два побега на варку, концентрация выше, слои перемешивались при фильтрации, и я получал однородную жижу, в которой всё было вперемешку. Сейчас сырья мало, отвар жидкий, и разница видна невооружённым глазом. Две фракции — лёгкая и тяжёлая. Я достал вторую плошку. Осторожно, деревянной ложкой, снял верхний слой. Перелил. Золотистый, почти прозрачный, с запахом цветочного чая. Нижний остался в горшке — бурый, густой, с оседающими хлопьями. Попробовал верхний первым. Мягкая горечь легла на язык, и за ней тёплое послевкусие, растекающееся по нёбу. Не удар, не рывок — волна, медленная и ровная. Через минуту пульс подтвердил: шестьдесят шесть, стабильный, как часы. Лёгкая фракция работала как подушка. Не запускала сердце, а поддерживала то, что уже работало. Через час я зачерпнул нижний слой — густой, терпкий, ударил по нёбу, как неразбавленный спирт. Сердце откликнулось мгновенно — мощный толчок изнутри, будто мотор завели ключом. Кровь хлынула к вискам, пальцы закололо. Двадцать секунд, и тело звенело от притока энергии. Через двадцать минут эффект ослаб. Пульс полез вверх — семьдесят шесть, семьдесят восемь. Не аритмия, но разгон. Тяжёлая фракция работала быстро и коротко, как болюсная доза адреналина. Для экстренных случаев — для тех моментов, когда ритм срывается и нужно его вернуть прямо сейчас. Я взял черепок, на котором вёл записи. Палочкой, обмакнутой в сажу, вывел: «Разделять. Не смешивать. Верхняя — поддержание. Нижняя — экстренно. Разные задачи.» Система мигнула голубым на краю зрения. [АНАЛИЗ ФРАКЦИЙ: Лёгкая — концентрация кардиоактивных гликозидов 18 %. Период действия: 10–14 часов. Тяжёлая — концентрация 41 %. Период действия: 20–40 минут. Суммарная эффективность при раздельном применении: +12 % к смешанному протоколу] Плюс двенадцать процентов не потому что сырья больше, а потому что каждая часть работает по назначению. Как пролонгированный и быстрый инсулин — две формы одного вещества, два инструмента для двух задач. Я допил лёгкую фракцию до дна. Тяжёлую перелил во флягу и заткнул пробкой — аварийный запас. На полке, за горшком с кустом, лежали четыре сухих корня, бесполезные без свежего катализатора, но теперь, когда куст давал прирост, а фракционирование удваивало отдачу, я мог начинать считать. Один свежий лист раз в семь-десять дней. Один лист — одна варка, две фракции. Лёгкой хватает на полтора дня поддержания. Тяжёлая не более, чем резерв. Не изобилие, но и не нуль. Горт пришёл к полудню. Я сидел на крыльце, подставив лицо медному свету кристаллов, которые тускло горели в кронах наверху, и рассматривал свои руки — чистые, розовые. Тремора нет уже второй день. — Лекарь, — он запыхался, и по тому, как дёргался уголок его рта, я понял: что-то случилось. — Кирена зовёт. У неё в доме мальчонка тот рыжий, что вечно по кустам шастает. Плохо ему. — Что именно? — Живот, говорит. Лежит, не встаёт. Ревёт. С утра ещё, а сейчас перестал реветь, и это, Кирена говорит, хуже. |