Книга Системный Алхимик VII, страница 100 – Павел Шимуро

Однако мысли мои были далеко от алхимических покупок. Встреча со стариком изменила многое в моём понимании ситуации — теперь знал, что происходящее является частью более глобального процесса, и мой выбор может повлиять на судьбы не только империи, но и всего мира.

— Алекс, — тихо позвал пацан, — что дальше делать то будем? Остаёмся в столице? Ждём, когда всё рухнет к чертям собачьим?

Хороший вопрос. Остаться в столице означало оказаться в центре военных действий, когда армия Солдерс подойдёт к стенам. Уехать — бросить империю в критический момент, когда наши знания могут спасти тысячи жизней.

Вот только был ещё третий вариант, о котором подсказывала интуиция и слова Баруса о том, что события ускоряются.

— Пока остаёмся, — решил после долгого молчания, — Может быть, император всё-таки примет правильные решения, а если нет… будем действовать сами.

— Как это — сами? — не понял Саймон.

— Да хер его знает, — честно признался. — Но просто стоять в стороне и смотреть, как всё рушится, я не могу — совесть не позволяет закрыть глаза на тысячи смертей непричастных.

Дьявольское ядро слабо откликнулось на мои слова, но его влияние почти не ощущалось, а вот ядро молнии пульсировало уверенно, словно одобряя принятое решение.

— Тогда за нас, — Байер поднял кружку с элем. — За команду, которая не сдаётся.

— За команду чертовых психов! — воскликнул Саймон.

И пока мы пили, где-то за стенами столицы армия империи Солдерс готовилась к финальному броску — где-то в тёмных лесах паразиты превращали животных в марионеток. Где-то в заточении древние силы готовились разорвать барьеры, удерживавшие их три тысячи лет.

Однако сейчас, в этой тёплой таверне, за столом с друзьями, я чувствовал то, что делало меня человеком — готовность стоять рядом с теми, кто мне дорог, что бы ни случилось.

Это чувство было сильнее любых меток судьбы.

Утро следующего дня встретило меня звуками города, готовящегося к войне — за окном таверны слышался грохот повозок, везущих оружие и припасы, топот марширующих солдат, крики командиров, отдающих приказы. Даже не выглядывая наружу, я понимал, что атмосфера в столице изменилась за ночь.

Байер уже проснулся и стоял у окна, наблюдая за происходящим на улице. Его лицо было серьёзным — похоже то, что он видел, ему не нравилось.

— Что там? — спросил у него, закончив ночную медитацию.

— Военное положение, — коротко ответил парень. — Смотри сам.

Подошёл к окну и выглянул наружу — картина действительно впечатляющая, но не в хорошем смысле. По главной дороге, ведущей к городским воротам, бесконечным потоком двигались отряды солдат в полном боевом снаряжении. Их лица мрачные, движения жесткие, словно они шли не на войну, а на казнь.

За ними тянулись повозки с осадными орудиями, баллистами, запасами стрел и камней для катапульт. Кузнецы прямо на улицах ставили временные горны, стуча молотами по раскалённому металлу. Повсюду сновали курьеры с донесениями, а над всем этим хаосом витал запах металла, пота и страха.

— Готовятся к осаде, — констатировал очевидное.

— Хуже, — покачал головой парень, — Готовятся к последней битве. Посмотри на их лица… Это не защитники, готовящиеся отстоять город — это люди, которые знают, что могут умереть сегодня.

Он прав, ведь в движениях солдат, в их позах, в том, как они держат оружие, читается обречённость. Словно они уже знают исход предстоящей битвы и просто выполняют свой долг до конца.