Книга Укротитель Драконов 3, страница 108 – Ярослав Мечников

Но я смотрел на него и видел, что не понесёт. Мне показалось что у этого человека десять лет внутри сидел вопрос «зачем я так живу», и я ему первый ответил, что все не зря.

Молчун кивнул широко, будто что-то в нём щёлкнуло и встало на место. И в первый раз за всё время, что я его знал, у него на лице было выражение, какое бывает у мальчишки, которому показали, что мир больше, чем казался.

— Ну так что, — сказал я ровнее, отстраняясь обратно к лежанке. — На все твои вопросы я ответил?

Он замер на секунду, оглядел свой список, перо в руке. Потом кивнул. Конкретно по-настоящему. Да, ответил.

Я улыбнулся. Он тоже улыбнулся, краешком губ, неумело.

И в этой неуклюжей улыбке у нас обоих было сказано больше, чем за весь час интервью.

Молчун дёрнулся. Показал на дверь, потом на себя, потом на журнал. Мне пора, меня ждут. Засуетился, поднялся резко, табурет под ним качнулся и едва не лёг на бок. Он его подхватил длинной рукой, поставил обратно. Зажал журнал и листки под мышкой. Глянул на меня ещё раз, открыл рот, будто хотел сказать что-то невозможное для немого, потом сжал губы.

Жест рукой. Я поговорю. С ними. Дальше пальцы у него запутались, и он не закончил.

— Иди, Молчун, — сказал я. — Иди. Увидимся на прогулке.

Он кивнул, толкнул плечом дверь и вышел. В комнату дунуло холодом и снежной пылью. Дверь захлопнулась сама.

Я остался сидеть.

Очаг трещал тихо, последний брикет догорал.

В голове крутилось одно. Я только что Молчуну в лицо сказал, что в клане это всё невозможно. Сказал прямо, без обходов. Если он сейчас идёт в зал под казармами, и у него хватит ровности повторить мои слова Пепельнику дословно в своем письме, то к обеду у меня будут не прогулки с Каменным, а Яма. И на этот раз без горячего камня от Молчуна, потому что Молчун будет стоять рядом с Пепельником.

Стоило ли так открываться?

Я перебрал в голове его лицо в момент, когда он кивал. Глаза. Руку у шрама. Тот щелчок внутри, который в нём услышал.

Стоило. Потому что один я тут не справлюсь. Потому что мне нужен союзник в этой игре. А лучший союзник здесь это тот, кого поставили сюда наблюдать за мной. Сломленного и верного Молчуна. Но так же я точно видел и другого Молчуна. Парня у которого в сердце все это время теплится большая мечта. О другом месте, о другой работе, о том, чего я сам жаждал больше всего.

Так, время.

Поднялся резко. Лежать и переваривать буду потом. Сейчас Костяник. Сейчас спорыш в дело, иначе на прогулке с Каменным под взглядом Пепельника я буду пустой как мешок.

Натянул накидку, застегнул ремешки у горла. Ссыпал тряпицу с корешками во внутренний карман, ножичек Жилки туда же, мглокамень отдельно в другой карман. Подошёл к очагу, ткнул кочергой в угли, разровнял, чтобы прогорело без искр. Накинул капюшон.

Толкнул дверь плечом и вышел в снег.

Костяник сделал, что обещал. Принял у меня тряпицу с корешками, разложил на чистой доске, оглядел каждый, отделил живые от слабых. Двух слабых отложил в сторону.

— Эти под отвар не пойдут. Сила ушла. Положу в сухой настой, может, на наружное сгодится, мазь сделаю.

— Делай как считаешь.

Он кивнул, поставил на огонь медный котелок, плеснул туда воды из кувшина с тёмной пробкой. Воды отмерил мало, на два пальца от дна. Потом снял с полки склянку, насыпал из неё в воду щепоть жёлтого порошка, потом из другой склянки добавил несколько капель густой бурой жидкости. Размешал тонким костяным прутиком. Только после этого опустил в котелок пять живых корешков, один за другим.