Книга Укротитель Драконов 3, страница 106 – Ярослав Мечников

— Понял.

Грохот кивнул сам себе. Постоял у кресла. Здоровый глаз ещё раз прошёлся по лицам.

— По делам.

Пепельник развернулся первым. Бычья Шея за ним. Игла поднялась медленно, разглаживая ладонями ткань на бёдрах, и пошла следом, чуть приотстав.

* * *

— Ну что, Молчун. Достаточно подробно я тебе всё разъяснил?

Молчун сидел на табурете, упёршись локтями в колени, и глядел в пол под мои сапоги. Брови сведены, на лбу залегла глубокая складка. Видно, что переваривает услышанное и не очень-то у него это переваривание идёт.

Потом поднял глаза. Посмотрел на меня, и в этом взгляде сидело растерянное недоверие. Будто человек слушал, кивал, записывал, а под конец понял, что в голове у него не сложилось ничего цельного.

И это правильно, что не сложилось. Я весь этот час работал ровно на то, чтобы не сложилось.

Потому что про настоящее я ему сказать не мог. Не мог про нить под рёбрами, не мог про окно Системы, которое мигает в углу зрения. Не мог про то, что мои методы у других не пойдут просто так, по разнарядке, потому что нужно не приёмы заучить, а голову переломить. Зверя начать видеть не как зверя, а как кого-то, с кем можно разговаривать. Без этого хоть тысячу пунктов запиши, ничего не выйдет. А такой головы в клане я пока встретил только у одного человека. У Молчуна. И то я уже не был уверен, чего в нём сейчас больше, сострадания к зверю или страха перед Грохотом и Пепельником.

Поэтому отвечал ему размыто.

Старая моя привычка, со времён комиссий и проверяющих. Сказать много, говорить ровно, ни на одной фразе не споткнуться, а на выходе у слушателя в руках ничего конкретного. Только общее ощущение, что собеседник серьёзный и в теме.

Как тебе удаётся находить подход к каждому дракону? — это был его первый вопрос. Молчун писал его на листке аккуратным мелким почерком и смотрел теперь поверх журнала.

Я пожал плечами.

— А как тебе удаётся находить подход к разным людям, Молчун? К Грохоту так, к Костянику этак, ко мне по-третьему. С каждым по-своему. Слушаешь, смотришь, прикидываешь, чего человеку сейчас надо. С драконами то же самое. Слушаешь зверя, смотришь, ждёшь, пока он сам тебе подскажет, что ему сейчас нужно.

Молчун тогда задумался. Зацарапал пером по листу.

Ответ вроде ерундовый, простой, а с другой стороны не подкопаешься. Каждому человеку правда нужен свой подход, любой это знает. И если про драконов сказать то же самое, выходит почти как разрешение от ответа. Я и сказал.

А как ты конкретно к Каменному подход нашёл?

— Интуитивно, Молчун. Просто поставил себя на его место. Раненый зверь в клетке, вокруг толпа орёт. Что он чувствует? Что его сейчас будут добивать. А чего хочет? Чтобы хоть кто-то рядом не был угрозой. Я и постарался не быть угрозой. Дал ему время оценить, что я не такой, как остальные.

А этому учат как-то?

— Нет, — сказал я. — Этому не учат. Это пробуют. Ошибаются. Снова пробуют. Со временем что-то в руках остаётся.

Так и пошло. Вопрос, ответ, вопрос, ответ. На каждый я что-то ему говорил, и каждый ответ обтекал суть, как вода обтекает камень.

Что я пою? Я не пою. Гужу. Низко, из груди, без слов. Зачем? Чтобы зверь услышал ритм, синхронизировался по дыханию. Откуда взял? В племени слышал у стариков, у деда. Не помню, кто конкретно показывал, помню только, что в детстве звучало в гнездовых скалах, когда самки кладку грели.