Книга Укротитель Драконов 3, страница 111 – Ярослав Мечников

Тревожило это меня сильно. Не сам Разлом даже, а то, что я чувствовал вокруг. Разговор с Молчуном у меня в голове сидел свежий, я ему открылся, он мне поверил вроде, но «вроде» — это не «точно». А кроме Молчуна вокруг меня в клане было ещё много глаз. Пепельник, который сегодня придёт работать с Кар-Рохом своими руками. Грохот, который думает о смотре и об имперцах. Игла, которая ждёт моего провала, как кошка у мышиной норы. И где-то ещё Тень со своим прогнозом про прилив через неделю.

Я не знал, что у Рук в головах конкретно. Гадать мог, и гадал. Но нутром чуял, что вокруг меня сгущается. Каждое моё движение в загоне видят, каждое слово на меня где-то записывают. То, что я делаю с Кар-Рохом, для них или соблазн (вытянуть метод и поставить на поток), или угроза (если метод не передаётся, а сидит во мне). И то и другое плохо кончается для меня.

Тронулся со ступеней. Пошёл вниз, к загонам.

Хотелось посидеть с Кар-Рохом перед прогулкой. Просто посидеть рядом с клеткой, ничего не делать, послушать, как он дышит. И там же, у него, попробовать отвар. Глоток-другой, не больше. Проверить, как пойдёт. Сколько у меня сил станет на ментальный канал. Услышу ли я его яснее, чем вчера.

Если не работает отвар, узнаю сразу, и тогда буду думать дальше.

Уголёк спал, когда я подошёл к клетке. Лежал на боку, бурая чешуя поднималась и опадала в такт дыханию, хвост свернулся к лапам.

Стоило мне ступить ближе, как Уголёк приоткрыл один глаз. Потом второй. Голова приподнялась, шея вытянулась, насколько позволяла длинная цепь. Из глотки вышел низкий мычащий звук, что-то тёплое, утробное, такого я от него раньше не слышал. Хвост зашевелился, кончик постучал по каменному полу. В глазу заблестело.

Рад мне был.

И я ему рад, признаться. Глупо или нет, разбираться буду потом.

— Здравствуй, Уголёк.

Подошёл к прутьям. Дрейк потянулся мордой, и я положил ладонь ему на нос. Тёплое дыхание омыло пальцы, не обжигая. Он прикрыл глаза, ноздри раздулись, и я почувствовал, как он втягивает мой запах глубже обычного.

— Слушай. Вслух я тебя так и буду звать. Уголёк. Прости уж. Иначе у людей вопросы пойдут, а вопросы мне сейчас ни к чему. Когда говорю «Уголёк», для меня это всё равно Кар-Рох. Договорились?

Дрейк скосил на меня глаз, повёл шеей, дёрнул гребнем. По лицу его, если можно так сказать про драконью морду, прошло короткое недоумение, словно не понял что я ему сказал.

Закрыл глаза. Внутри, от груди, потянулась нить — тоньше, чем хотелось, и тише, чем вчера, но живая. По ней послал одну мысль.

«Здесь ты Уголёк. Для них. Для меня Кар-Рох.»

Передачу почувствовал сразу. Как будто из лёгких разом выпустили воздух, голова повело набок, в висках застучало. Колени напряглись, чтобы не подломиться. Половина дня прошла, а я уже на пустом.

У дрейка глаз поменялся. Я смотрел и видел, как мысль до него доходит, разворачивается внутри, ложится на место. Он коротко проворчал из глубины горла, мотнул мордой сверху вниз, будто кивнул.

— Вот и ладно, — выдохнул я.

Обошёл клетку с боку, где стоял плоский камень у самой решётки. На этот камень и сел, спиной привалившись к холодному пруту. Уголёк перешагнул внутри клетки, лёг с моей стороны, морду уложил на лапы у решётки.

Достал бадейку. Отвернул крышку, понюхал. Запах не противный, травянистый, с горчинкой и кисловатой нотой, которая давала под нос. Жить можно.