Книга Укротитель Драконов 2, страница 60 – Ярослав Мечников

Девушка молчала. Стояла, руки вдоль тела, и смотрела на меня. Глаза открытые, неподвижные, и за ними что-то работало медленно, со скрипом, как механизм, в который попал камешек.

Я подтянул штаны обратно. Завязал пояс. Пальцы слегка подрагивали, и я списал это на холод, хотя в комнате было тепло.

— Где помыться?

Тишина. Она стояла. Лицо то же самое, губы сжаты, и я видел, как мелко дёрнулась жилка у неё на виске. Она пыталась уложить в голове то, что произошло, и оно не укладывалось. Программа сбоила. Человек перед ней сделал то, чего наверное не делал никто из тех, кто стоял перед ней раньше, и она не знала, в какую ячейку это поместить.

Я ждал. Торопить не стал.

Секунд через пять её рука поднялась. Медленно, будто рука и голова жили отдельно. Пальцы указали вправо, к дальней стене, где в тени между факелами темнел проём. Узкий, низкий, я его не заметил, когда входил.

— Спасибо.

Кивнул и пошёл к проёму. Шкура мягко пружинила под босыми ступнями, потом кончилась, и голый камень ударил в подошвы холодом.

Проём оказался ниже, чем выглядел. Я пригнулся, шагнул внутрь, и воздух изменился сразу. Влажный, тёплый, густой, он лёг на кожу, как мокрая ткань. Пар висел в полумраке, медленно двигался, закручиваясь у потолка. Где-то журчала вода, тихо, ровно, звук этот отражался от стен, множился, и казалось, что он идёт отовсюду.

Один факел. Маленький, в железной скобе у входа, почти догоревший, с рыжим огрызком пламени, которого хватало ровно на то, чтобы угадывать контуры. Глаза привыкли через несколько секунд.

Купель прямо в полу, вырублена в камне, овальная, шага три в длину, два в ширину. Вода в ней тёмная, гладкая, и от поверхности поднимался пар, лёгкий, белёсый, пахнущий железом и чем-то горьковатым, знакомым. Горечь. Тот же привкус, что в отваре, только мягче, глуше, растворённый в горячей воде и паре.

Сверху, из трещины в скале, текла тонкая струйка. Падала с высоты в два локтя, разбивалась о камень у края купели и стекала внутрь, и от неё расходились мелкие круги по тёмной воде. Горячий источник. Природный, выведенный сюда по трещине в породе или по рукотворному жёлобу, я не мог разобрать в полумраке. Вода переливалась через дальний край купели в узкую канавку, уходившую в стену.

Я стоял и смотрел на это.

Черви мылись на площадке перед бараками. Деревянная бочка, ведро ледяной воды из колодца, тряпка вместо мочалки. Кожа после такого мытья горела и синела, и зубы стучали ещё час. А здесь, несколькими ярусами выше, за стенами залы Грохота, горячий источник лился в каменную купель, пар клубился в полумраке, и от воды пахло железом и горными травами.

Повернулся. Девушка стояла в проёме, силуэт на фоне тёплого света комнаты. Руки сложены перед собой, голова опущена.

— Я пойду помоюсь. А ты будь в комнате. Просто жди. Никуда не ходи.

Она кивнула и отступила от проёма.

Я стянул штаны, стащил обмотки с ног. Бросил всё на камень у края купели, комом, как привык в бараках. Выпрямился.

Через проём, в рыжем свете факелов, виднелась комната. Девушка стояла там. Посреди шкуры, руки сложены перед собой, голова опущена. Силуэт в сером платье на фоне тёплых стен.

Я отвернулся.

Почему. Вот вопрос, который повис в голове, пока я стоял голый у края купели в чужом мире, в чужом теле, в доме человека, который кормит гостей мясом дракона-подростка. Почему не могу просто взять то, что дали.