Книга Укротитель Драконов 2, страница 116 – Ярослав Мечников

Я подошёл к Тиле и встал напротив.

— Здравствуй.

Девушка кивнула молча. Пальцы теребили край накидки.

— Два дня, — сказал я. — Костяник хорошо латает. Целый, видишь.

Тила не улыбнулась. Смотрела снизу вверх, карие глаза блестели, и в них было что-то такое, чему я не знал названия: не страх и не радость, а что-то между.

— Слыхала, — тихо. — Что в Пелену ты полез. За той девкой.

— Ну, полез. Вылез. Всё при мне. Руки, ноги, голова. Голова, правда… не знаю, не уверен я в ней.

Она опять не улыбнулась. Я ждал. По тропинке мимо прошёл кто-то из Крючьев, не глядя в нашу сторону.

— Тебя не было два дня, — сказала Тила. — Никто не сказывал ничего. Я спрашивала у кухонных. Говорят, Падаль лежит. А чего лежит, живой али нет, того не знают.

— Живой.

— Вижу.

Девушка опустила глаза. Пальцы сжали край накидки и отпустили. Снег оседал на её тёмных волосах и плечах.

Вокруг никого не было. Тропинка пуста, казарма глухая стена. Я шагнул ближе и взял её за руку.

Тила убрала руку мягко, но сразу.

Я посмотрел на неё. Она взволнована. Губы сжаты, на скулах проступил румянец, пальцы снова вцепились в накидку. Будто хотела что-то сказать и не решалась.

— Что случилось?

Молчание. Снег падал.

— Тила. Что?

Она подняла глаза, вдохнула и заговорила очень тихо, почти шёпотом, быстро, будто боялась, что передумает.

— Сон мне снится. Три ночи уже, один и тот же. Пелена идёт быстро — прямо сюда, на лагерь, на загоны, на всё. Снизу поднимается и лезет, как вода в паводок. И драконы кричат все. Я слышу, как они кричат, Аррен, и тебя вижу: ты стоишь, а она подходит, Пелена, а ты не уходишь. Я кричу тебе, кричу, а ты… ты ложишься прямо на землю, и засыпаешь. И не двигаешься больше.

Она замолчала. Дыхание частое и рваное.

— И ты во сне… другой. Лицо твоё, но глаза… не твои. Будто ты и не ты вовсе.

Тила подняла на меня взгляд. Карие глаза в красных прожилках.

— Это дурное, Аррен. Мамка сказывала, коли сон один и тот же три ночи кряду, значит, земля говорит. Предупреждает.

Я смотрел на неё и думал о двух вещах одновременно. Первая: в прошлой жизни я бы сказал, что повторяющийся сон, это работа подсознания, перегруженного стрессом. Мозг прокручивает страхи, лепит из них картинки, ищет выход. Нормальный механизм. Вторая: я видел Репья с чёрными глазами, слышал, как Пелена ответила на мой вопрос человеческим голосом. Я тащил тело, у которого на шее были рваные куски мяса, а на берегу шея оказалась целой. Здесь работали другие правила, и я пока не знал, какие.

Тила ждала ответа. Пальцы побелели на краю накидки.

— Слышу тебя, — сказал я. — И верю, что сон не пустой. Ты права, Пелена меняется. Я сам это видел, внизу, на Купании. Она стала гуще, темнее, и ведёт себя иначе. Это факт, но со мной будет всё нормально, Тила. Я осторожный.

Она качнула головой, будто не соглашаясь.

— Ты в Пелену полез за той девкой. Один. Осторожный, ага.

Крыть было нечем.

— Ладно, — я чуть усмехнулся. — Не всегда осторожный, но живучий — это тоже считается.

Тила не улыбнулась. Подняла на меня глаза, и в них стояло что-то такое, от чего внутри сжалось.

— Ты один у меня тут, Аррен. Один, кто по-людски глядит. Коли с тобой что сделается, я…

Она не закончила, сглотнула и отвернулась.

Я стоял и чувствовал, как от этих слов расходится тепло в груди — глупое и такое неуместное посреди заснеженного лагеря, полного кнутов, клеток и запаха драконьего навоза. Хотел сказать что-то в ответ, что-то настоящее, но не успел.