Книга Укротитель Драконов 1, страница 119 – Ярослав Мечников

Свет гас. Тьма наползала с краёв, сжимая пространство, голубое сияние дрейка тускнело вместе с ней. Тело, или то, что от него осталось, проваливалось куда-то вниз, в густое и тёплое, последние мысли таяли.

Грозовой перестал кружить — сложил крылья, его тело вытянулось в стрелу, и он пошёл вниз ко мне. Стремительно, со свистом рассекаемого воздуха. Крылья распахнулись надо мной, широкие, закрывшие всю тьму, и голубой свет хлынул сверху. Гребень с пульсирующими прожилками. Серо-синяя чешуя, горящая изнутри. Лапы мощные, с длинными пальцами и когтями, загнутыми крюками, — потянулись ко мне.

Когти сомкнулись вокруг груди, вокруг плеч — крепко, до боли. Боль была настоящей, и от неё вернулось что-то похожее на ощущение тела. Рывок. Тьма дёрнулась вниз, и мы полетели вверх, сквозь фиолетовую толщу, которая расступалась перед ним, как вода расступается перед камнем. Ветер бил в лицо, тёплый, с запахом грозы, а в лёгких шевельнулось что-то похожее на дыхание.

Грозовой, спасибо. Хотел сказать это, но горло его не выпускало, а Дрейк кричал и тянул меня всё выше. Тьма вокруг светлела, из фиолетовой становилась серой, из серой — белой, и где-то далеко наверху угадывался свет.

Тошнота пришла волной из живота, подкатила к горлу, отступила на мгновение — и ударила снова. Меня вывернуло наизнанку, и свет, и тьма, и когти дрейка, и крик — всё смешалось в одно.

* * *

Мокрый и холодный камень. Щека мокрая, рот полон кислой горечи, тело содрогается от спазмов.

Я лежал на боку. Перед глазами — серый камень площадки и лужица рвоты, жёлто-зелёной, с прожилками Горечи. Тело скрутило ещё раз болезненно, и я закашлялся, выплёвывая слюну.

Сапоги стоптанные, перед лицом. Седой Псарь стоял надо мной, широко расставив ноги, и смотрел вниз с тем привычным выражением, с каким пастух смотрит на упавшую овцу.

Я моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. Площадка для купания расплывалась и двоилась. Тела на камне — справа, слева, дальше. Десять, может больше. Кто-то лежал на спине, кто-то на четвереньках, кто-то сидел, обхватив колени, и раскачивался. Над каждым — Псарь или Крюк, проверяющий пульс, хлопающий по щекам, подносящий к носу что-то резко пахнущее.

Всё как в тумане. Звуки доходили через вату — голоса, ругань, чей-то кашель, плеск воды из фляги.

Система мигнула. Буквы плыли, расползались, прочитал их с третьей попытки.

[ЗАКАЛКА: +20 %]

[Прогресс 1-го круга: 70 %]

[Магазин Воспоминаний: накоплено достаточно для 1 лота]

[ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ]

[Классификация: Искра Отклика]

[Описание: зафиксирована первичная]

[резонансная сигнатура стороннего источника.]

[Привязка: автономная, устойчивая.]

[Природа: требуется дополнительный анализ.]

[Статус: активна.]

Я перечитал ещё раз. Искра Отклика. Резонансная сигнатура стороннего источника.

Текст растаял, а вместо него осталось тёплое ощущение глубоко в груди, за рёбрами, левее и ниже сердца. Как будто кто-то положил туда маленький уголёк, и он тлел.

— Живой?

Трещина. Старик присел на корточки рядом, колени хрустнули, выцветшие глаза оказались рядом.

— Живой, — просипел я.

— Вижу. — Он окинул взглядом площадку, тела на камне, Псарей, суетящихся вокруг. — Сегодня за обморок наказания нет. Все были дольше нормы, четверть глотка сверху, половина мяса повалилась. Никого в яму.