Книга Укротитель Драконов 1, страница 117 – Ярослав Мечников

Русые волосы, убранные за уши. Морщинки у глаз, которые появлялись, когда она улыбалась, а теперь были просто морщинками на неподвижном лице. Серые глаза — точно такие, как помнил, даже родинка на левой скуле.

Она умерла, когда мне было двадцать шесть. Рак поджелудочной, восемь месяцев от диагноза до конца. Я приезжал каждые выходные в Тагил, сидел у кровати, а она держала меня за руку и говорила, что всё будет хорошо. И я кивал, хотя мы оба знали.

Она стояла передо мной во Мгле, в метре, и протягивала руку — ладонью вверх, как протягивала, когда я был маленький и мы переходили дорогу. Я видел каждую линию на её ладони. Видел обручальное кольцо, которое она не снимала даже после смерти отца.

Тело окаменело. Ноги вросли в камень, руки упали, и камень выскользнул из пальцев сам, бесшумно. Я стоял и смотрел на неё, и внутри всё замерло, даже дыхание, даже опора.

Мама.

Тьма лопнула. Мгла плеснула, как вода от прыжка, и что-то тяжёлое метнулось ко мне. Тело среагировало раньше головы — я дёрнулся назад, и что-то просвистело у лица, обдав воздухом щёку. Удар мимо, вскользь, ткань рубахи на плече хрустнула.

Настоящий живой человек, с весом и запахом — пот, железо, злость. В руке что-то тёмное, угловатое. Замах — второй удар, сверху. Я отпрыгнул, пятка скользнула по мокрому камню, устоял.

На долю секунды Мгла раздвинулась, и в лиловом сумраке проступило лицо. Коренастый лоб, сжатый рот, глаза узкие и бешеные.

Репей.

Мгла сомкнулась. Лицо пропало, будто захлопнулась дверь. Лиловая муть, пустота, гул из глубины.

Я стоял, и сердце било в рёбра так, что отдавало в горло. Руки пустые. Камень где-то на дне, под ногами, в этой склизкой темноте.

Было это или нет?

Морок исчезает, не причиняет реального вреда, а этот попал. Ткань на плече треснула, воздух хлестнул по щеке, инерция чужого тела меня назад. Моя пятка поехала по мокрому камню. Морок не сдвигает с места, не рвёт одежду.

Это был Репей. Настоящий.

А мать? Мать стояла передо мной, и я бросил камень. Мать появилась за секунду до удара, отвлекла и обезоружила.

Мгла дала ему прикрытие, или всё совпало, и морок с атакой наложились друг на друга случайно. Я не знал. Во Мгле нельзя знать наверняка.

Система мигнула красным.

[ВНИМАНИЕ]

[Время до потери сознания: 25 секунд]

[Рекомендация: немедленный выход]

Двадцать пять секунд. Я стоял, вглядываясь в лиловую муть, туда, где секунду назад было лицо Репья. Пусто. Мгла сомкнулась, и в ней шевелились только тени.

Камень. Мне нужен камень.

Я присел, выставив перед собой левую руку, и правой зашарил по дну. Пальцы скользили по мокрой поверхности, покрытой тем маслянистым налётом, который Мгла оставляла на всём, к чему прикасалась. Мелкие камешки, щебень, трещины в породе. Ничего крупнее ногтя. Ладонь проехала влево, вправо, дальше. Грунт под пальцами чавкнул, как болотная жижа, и пальцы провалились во что-то холодное и вязкое.

Нет камня. Соскользнул, укатился, провалился в трещину — какая разница. Нет.

Гонг.

Медный голос ударил сверху, приглушённый толщей Пелены, и тут же — Система.

[Время до потери сознания: 10 секунд]

[КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ]

[Немедленный выход]

Десять. Забудь камень. Вставай. Иди.

Я рванулся вверх, ноги разъехались на склизком камне, колено ударилось о породу, боль прострелила до бедра. Выпрямился. Где верх? Уклон. Площадка шла под уклоном вверх, к берегу, я спускался лицом к Мгле, значит берег за спиной, но я поворачивался в разные стороны, потерял ориентир. Развернулся и шагнул.