Книга Системный Кузнец XIII, страница 98 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Эйра ничего не сказала. Она смотрела в пол перед собой, водила щепкой по золе, чертила какие-то бороздки, и я видел, что мысли у неё ушли куда-то в сторону от Торна.

— Ты о чём думаешь? — спросил я.

Она не сразу ответила. Отбросила щепку, свела руки на коленях крепче.

— Об Арно, — сказала. — Если мы однажды всё-таки уедем отсюда — как он тут один останется. Я об этом думаю. — Она подняла на меня глаза. — Он ведь меня за дочку держит, Кай. Не говорит такого, у него язык не повернётся, а по всему видно. Мастерскую свою на меня оставить хотел. Надеялся, что я останусь, приму её, буду при нём.

Она замолчала, потёрла запястье, где под наручем прятался старый ожог.

— Он сам меня гнал с острова, — продолжила тише. — Когда началось всё это, война, зверь. Говорил, уезжай, покуда можешь, чего тебе тут гибнуть. А я чувствую — не хочет он этого на самом деле. Одному ему тяжело будет. Он хоть и практик, хоть и за сотню ему перевалило, а смерть-то всё равно подходит помаленьку, к каждому подходит, и каждому хочется, чтоб рядом кто-то был, когда она придёт. Не в пустой мастерской.

Слушал и чувствовал, какая тяжесть под этими словами, как она её несёт, и понимал, что старик стал ей больше чем наставник, стал тем отцом, которого у неё сроду не было, тем, кто подобрал её у своей наковальни и позволил остаться.

Я ничего не ответил сразу. Покрутил в голове её слова, прикинул так и эдак, стараясь понять, что для неё будет лучше, а не что сказать ей в утешение.

— А ты сама, — спросил я, — уверена, что хочешь уехать?

Эйра поглядела на меня внимательно, и во взгляде у неё что-то дрогнуло и ожило, будто вопрос застал её врасплох и вместе с тем разволновал.

— В хорошей своей жизни, — сказала она медленно, подбирая слова, — я бы осталась. Осталась бы тут, чтоб беда на остров не приходила, чтоб Арно был жив-здоров, чтоб ты рядом был. — Она перевела дыхание. — Так бы я хотела. Только жизнь такого не даёт. Жизнь заставляет выбирать. И я… я хочу выбрать дорогу с тобой. А за это, видно, придётся отдать другое. То, что тоже дорого.

В голосе была горечь, и она её не прятала.

— Понимаю, — сказал я. — Старик для тебя много значит. Да и мне он, по правде, пришёлся по душе с первого разу. Ворчун, скупердяй, а добрый.

Я поймал себя на странном чувсве. Подумалось вдруг, что старик Арно мог бы стать мне вроде родни, что мы сидели бы с ним вечерами на лавке перед его мастерской, тянули бы пиво, спорили про закалку и про капризное железо. Он бранил бы меня за какой-нибудь шов, а я бы отбивался. Простая картина встала передо мной так ясно, что от неё в груди защемило — потребность, о которой я и не знал в себе, потребность в доме, в семье, в тех, к кому можно возвращаешься.

Не про меня всё это, подумал я следом..

— Первым делом, — сказал я вслух, отгоняя это, — я хочу выйти из Цитадели. Не по мне тут, за стенами. Давит. Мне лучше там, где воля, где выйти можно, куда захочешь, пусть даже там кто-то ждёт с ножом. Всё лучше, чем в каменном мешке под постоянным надзором.

Эйра кивнула, и лицо у неё собралось.

— Деньги теперь большие, — сказала она. — Главное, чтоб про них не узнали те, кому охота их прибрать. С такими деньгами ходить надо с оглядкой. Не выставлять. Продумать наперёд, куда шагнём, чтоб не влипнуть, — где остановимся, кому покажемся, кому нет.